мелких разноцветных камней. Каждый из них был помечен знаком, но уже слишком стёртым от времени, чтобы его можно было прочесть ясно.

— Позволишь? — спросил Лазарь.

Я кивнул, и он достал кольцо двумя пальцами, изучая его в свете магии Айрис. Он покрутил его во все стороны перед глазами и надел на собственную руку, прежде чем кто-то успел его остановить. Лицо бывшего клирика на секунду замерло, а затем он поморщился, будто съел что-то прокисшее.

— Любопытно, — выдохнул он.

Лазарь снял кольцо с пальца и попробовал надеть его снова. Я не видел никаких вспышек или отклика магии, только лицо Лазаря поморщилось ещё сильнее.

— Оно мне не отвечает, — произнёс он. В его голосе явно прозвучала раненая гордость, хотя он и пытался это скрыть. — Пусть попробует кто-то другой.

Лазарь снял кольцо с пальца, повертел его в последний раз и протянул мне.

— В каком смысле оно тебе не отвечает? — уточнил я и не стал спешить.

— Оно… — Лазарь на несколько мгновений замялся, но всё же закончил фразу, — Не считает меня достойным.

Векс громко фыркнула.

— Я могла бы сказать тебе это и без всяких побрякушек, — с ухмылкой на лице сказала она.

Лазарь скрестил руки на груди. Похоже, впервые за долгое время какая-то из шуток Векс смогла достигнуть цели.

— Не было никаких параметров или видимого механизма, по которому выносилось решение, — насупился Лазарь. — Моя гипотеза в том, что оно вообще никого не признает достойным.

Я пожал плечами и надел кольцо на палец. По руке прошёл лёгкий холодок. Никаких системных уведомлений не последовало.

— Видишь? Что и требовалось доказать, — победоносно заявил Лазарь. — Если даже командир…

Кольцо потеплело, и что-то заговорило в моей голове. Это точно была не система, а гораздо более тяжёлый голос, говоривший по слогам на диалекте, который я не мог понять.

Печать заступника выносит приговор: «Достоин».

Я вдруг понял эту часть фразы. Но вслед за ней не последовало ничего. Я покрутил рукой перед собой, но не было никаких системных уведомлений о бонусах, которые давало это кольцо.

— Кажется, мне оно ответило, — хмыкнул я.

Лазарь оборвался на полуслове. Он вдохнул, тяжело выдохнул, изо всех сил стараясь не смотреть на уже откровенно улыбающуюся Векс.

— Что именно оно ответило? — спросил Бертран.

— Что я достоин, — пожал плечами я. — Но больше не было никаких уведомлений от системы.

Лазарь развернулся и отошёл к другому краю алтаря, на котором были начерчены несколько символов. Векс громко фыркнула, но под моим взглядом сдержалась от едких комментариев.

— Есть мысли, что это за камни? — обратился я к Айрис.

Волшебница склонилась ближе над ларцом и осторожно достала один из камней.

— Я не чувствую никакой враждебной магии, — произнесла она после короткого изучения. — Но и здесь система молчит о его свойствах.

Всего было четыре камня. Айрис держала в руках красный. Я достал из коробочки фиолетовый камень и протянул его волшебнице, а красный забрал из её ладони.

— Этот больше подходит тебе, — сказал я.

Айрис хотела что-то ответить, но оборвалась на полуслове и сжала в руке фиолетовый кристалл. Я достал из коробки синий и протянул Берту.

— А на какой он мне сдался? — тут же заворчал Бертран.

— Это твоя часть трофеев. Так что делай с ним что хочешь, — настоял я.

Берт покачал головой, но всё же забрал свой камень. Красный я отдал Векс, а зелёный протянул Лазарю. Он несколько секунд колебался над тем, принимать его или нет, но всё же принял и тут же спрятал его за пазуху.

— Благодарю, — кивнул он и постучал пальцем по символам на камне алтаря. — Чтобы ты знал, здесь говорится что-то об источнике. Если я правильно разобрал буквы, то речь о воде.

— И сила уже почти покинула это место, — добавила Айрис.

— Тогда у нас мало времени, — сказал я и направился в угол зала, откуда ещё до начала боя слышал звуки бегущей воды.

Тонкая струйка воды сбегала по стене в полностью осушенную чашу. Лишь какие-то жалкие капли собрались в небольшой впадине, да и те постепенно исчезали в образовавшихся в чаше трещинах. Судя по виду, это была последняя уцелевшая нить того источника, который питал это место. Исчерпанная на нет долгими годами небрежения и влиянием скверны.

Я достал фляжку из своей сумки и одним залпом выпил всю обычную воду. И тут же приставил горлышко к капающей вниз прозрачной воде. В отличие от того, что мы видели в реке наверху, от этой воды не было грязного цвета или кислого запаха.

Я едва успел наполнить половину небольшой фляжки, прежде чем последняя капля влаги ударилась об горлышко. Я тщательно завинтил пробку.

— Думаешь, этого хватит? — спросил Бертран.

— Должно хватить, — ответил я. — Больше этому месту нечего отдавать.

Лазарь присел у теперь уже сухого участка камня, по которому бежала вода. Он провёл пальцами по оставшемуся следу и внимательно его разглядывал.

Я поднялся на ноги и подошёл к стоявшей в стороне Айрис.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

Айрис, выглядевшая в свете фиолетового огня ещё бледнее, чем обычно, удивлённо вскинула бровь.

— Это я должна тебя спрашивать об этом, — сказала она.

— Жить буду, — пожал плечами я. — А с остальным можно разобраться по ходу дела.

Айрис шагнула ближе ко мне, поднялась на цыпочки и прошептала мне на самое ухо:

— У меня осталось не так много сил…

— Тогда гаси свою магию, и давай подниматься наверх, — так же тихо ответил я и слегка сжал её плечо.

Айрис погасила огонь, и мы остались в кромешной темноте. Свет от алтаря исчез, я мог разглядеть лишь блеск её фиалковых глаз прямо перед собой. Но до меня всё так же доносился знакомый лавандовый запах.

— Вы там всё? — раздался где-то рядом хитрый голос Векс. — Или вам дать ещё немного времени?

Даже почти в полной темноте я смог разглядеть, как Айрис закатила глаза и отступила на шаг назад.

Мы зажгли факелы и выбрались тем же путём, что и пришли: через каменную дверь, за которой не осталось больше ничего, что стоило бы охранять, вверх по туннелю, с его постоянной сыростью и звуком журчащей где-то прямо над головами реки.

Совсем скоро под ногами застучали ступени, которые совсем недавно охраняли каменные изваяния. А затем над головой показалось серое затянутое облаками небо. Колонны наверху стояли ровно так, как и когда мы спускались вниз. Безразличные к тому, что случилось внизу, и к тому, что мы унесли из иссякшего места силы.

Никто много не говорил во время подъёма обратно. Но когда мы