поднимать пулевик который держал в руке опущенной вниз.

Но Ардор уже сократил расстояние, и ударив пальцем в точку на шее первого охранника, хлестнул пальцами по голове второго, и дугообразным ударом ноги, метнул в стену мужчину в халате.

Едва не зарезанная девочка не плакала, а только смотрела огромными глазами.

Ардор медленно присел на корочки ловя её взгляд, когда халатник с трудом поднялся сжимая в руке стеклянный цилиндр.

— Не разбивать! — взвизгнул он. — Вы не понимаете, это образец!

Ардор мгновенно оказался рядом, перехватил его кисть двумя пальцами, сжал, и стеклянный цилиндр выпал ему в ладонь. Потом резко ударил коленом в живот, локтем в висок и короткое движение в горло — не ломающее, но выключающее крик. Халатник рухнул на колени, хрипя и ловя воздух ртом.

Рон и ещё один штурмовик влезли в камеру и встали между детьми и проломом. Сержант быстро пнул оружие в сторону, проверил охранников и кивнул.

— Чисто.

Ардор вновь опустился перед девочкой, у которой на шее осталась тонкая кровавая полоска.

— Жива?

Она кивнула.

— Имя?

— Тина.

Голос был совсем маленький.

— Тина, сейчас тебя вынесут. Там наши. Не бойся людей в чёрной форме, это мои парни.

Женщина на полу оказалась мертва. Она лежала на боку, закрывая собой маленького мальчика. Судя по лицу, умерла не сразу и всё равно до конца держала руки так, чтобы его не достали. Мальчик был едва-едва жив и медик, пролезший в камеру, тихо выругался и начал работать.

— Носилки! Быстро. У малого обезвоживание, шок, следы уколов. Девочку с порезом тоже. Остальных на осмотр.

Детей выводили и выносили чуть не бегом, но все они шли молча. Даже те, кто плакал, плакали без звука, будто боялись, что за шум их вернут обратно. Ардор стоял у стены, пока последнего ребёнка не передали наружу, и только тогда снова услышал писк.

Тонкий, еле различимый, звук раздавался из угла, где рухнула часть потолка.

Под обломком деревянного ящика и куском стены что-то шевелилось. Чёрное, грязное, маленькое. Сначала Ардор решил, что это тряпка, но тряпка пискнула ещё раз. Один из мальчиков, которого уже почти вывели, резко обернулся.

— Не убивайте его, — прошептал он. — Он хороший.

Ардор поднял руку, останавливая всех.

— Тихо. Сапёра сюда.

Сапёр протиснулся внутрь, посмотрел на завал и помрачнел.

— Плита прижала ящик. Если дёрнуть, может просесть угол. Но немного приподнять можно.

— Давай.

— Руками не выйдет, домкратов нет.

Ардор присел рядом. Писк повторился, уже слабее. Он осторожно просунул пальцы под край плиты и сразу понял, что вес там такой, что обычный человек просто оставил бы всё как есть. Котёнок, щенок, кто угодно — не стоило рисковать людьми из-за маленького зверя в обваливающейся камере. Но после всего, что он сегодня увидел, оставить живое существо под камнем было невозможно. Просто невозможно.

— Рош, свет.

— Командир, потолок…

— Я вижу.

— Это кот.

— Котёнок.

— Разница важна?

— Очень.

Рош посмотрел на него, потом молча поднял фонарь.

Ардор положил ладонь на плиту и начал наращивать давление. Не ударить а сдвинуть сначала на ширину ладони. На вдох. Сила вошла в камень тяжело, словно он пытался уговорить гору стать добрее. Плита дрогнула, где-то наверху посыпалась крошка.

— Медленно, — сказал сапёр.

— Сам знаю.

— Не сомневаюсь, господин майор, просто очень хочу умереть не сегодня.

Плита поднялась на палец, потом на два, на три. Сапёр быстро подсунул под край металлический клин.

— Держит. Второй.

Клин вошёл с другой стороны. Ардор опустил плечо, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Поток эфира хотел сорваться, а камень тупой, тяжёлый и упрямый. Не механизм, не дверь и не человек. Просто масса, которой было всё равно, кто под ней пищит.

— Ещё чуть-чуть, — сказал Рош.

Ардор стиснул зубы. Плита поднялась ещё на несколько пальцев, и Рош просунул руку под ящик, осторожно откинул доску и мгновенным движением что-то ухватил и вытащил наружу.

— Есть.

В его руках оказался крошечный чёрный комок, серый от пыли и сажи. Котёнок был совсем маленький. Шерсть на боку подпалена, одно ухо рассечено, лапы дрожат. Но живой. Глаза невозможно огромные, фиолетовые с искрами в глубине. Он попытался зашипеть, но вышел только тонкий сип.

Ардор отпустил плиту, когда Рош уже убрал руку. Камень тяжело сел на клинья и замер.

— Покажи.

Рош осторожно передал котёнка. Тот мгновенно вцепился крошечными когтями в перчатку Ардора, будто собирался лично взять его в плен. Потом вдруг изогнулся словно нюхал воздух вокруг разгрузки, перестал шипеть, свернулся калачиком, уткнулся мордой в сгиб его пальцев и затих.

Из-за спины тихо сказал тот самый мальчик:

— Они его тоже кололи, а он выжил. Он ночью к нам приходил, грелся. Только он боялся, когда шаги. Не убивайте его пожалуйста.

Ардор очень осторожно провёл большим пальцем по грязной голове котёнка.

— Больше никаких иголок.

Котёнок моргнул обернулся, глядя в глаза Ардора и совершенно неожиданно тихо замурчал. Так слабо, что это скорее чувствовалось пальцами, чем слышалось.

Рош смотрел на них обоих.

— Командир, у нас тут штурм, лаборатория, заложники, контрразведка и ещё половина западного блока не дочищена.

— Я помню.

— А ты стоишь с котом.

— Котёнком.

— Да, это полностью меняет оперативную картину.

Ардор осторожно сунул котёнка за пазуху, под бронеразгрузку. Тот сразу забрался глубже, устроился у тёплого места и замер, только когтями цепляясь за ткань.

— Теперь меняет. В сторону дома.

Рош устало покачал головой.

— Лиара тебя убьёт.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я скажу, что он из-под завала, с фиолетовыми глазами, после опытов, и ему нужен дом.

— Ты стал опасно хорош в семейной тактике.

— Учусь у лучших.

Они вышли из камеры уже без шуток. Снаружи детей принимали медики. Мальчик, спасённый из-под мёртвой женщины, дышал тяжело, но дышал. Девочка Тина сидела на носилках и держала ладонь на шее, всё ещё не веря, что ножа больше нет. Тот мальчик, что просил не убивать котёнка, смотрел на Ардора широко раскрытыми глазами.

— Как он? — спросил мальчик и Ардор отстегнул верхнее крепление и отогнул край разгрузки. чёрная мордочка сразу выглянула наружу.

— Жив.

Мальчик впервые улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Он хороший.

— Значит, поедет со мной.

— Домой?

Ардор помолчал, потом кивнул.

— Домой.

— Скажите ему, что теперь можно