не очень внимательно, получалось обычное горное поселение. Шахтёры, углежоги, пастухи, упрямые местные жители, не привыкшие платить налоги, слушать власть и считввшие любую армию временным погодным явлением.

Но после Горелой Хмари в такие картинки уже никто не верил.

Допросы, найденные тайники, списки поставок, кристаллы-накопители, странные зелья, показания освобождённых рабов и несколько очень странных записей из чужих бухгалтерских книг сходились в одну точку. Тихий Камень был не просто посёлком. Когда-то, лет тридцать назад, возможно, да. Сто дворов, рудничный хвост[1], две кузни, пастбище, маленький рынок, часовня Всех богов и трактир, где наверняка не разбавляли бренди и самогон потому что у каждого мужчины при себе был как минимум тесак, а чаще пулевик, и чистота напитков становилась местной традицией. Но потом под старым посёлком выросло нечто другое.

Над землёй оставались дома, мастерские, сараи, каменные заборы, узкие улицы и несколько сторожевых вышек, а под землёй, по данным разведки, находилась старая шахтная сеть, расширенная, укреплённая бетоном и сталью, соединённая с новыми залами, подземными казармами, складами, клетками, лабораторными помещениями и неизвестно чем ещё. Люди из Горелой Хмари называли это просто: «нижний город». И всякий раз, когда на допросах звучали эти два слова, даже самые спокойные контрразведчики начинали вслуушиваться в показания арестованных чуть внимательнее.

Ардор смотрел на схему, собранную за двое суток из старых рудничных карт, воздушной разведки, показаний и обрывков слухов. Схема выглядела так, будто паук решил построить крепость, потом спился, поссорился с геометрией и всё равно довёл проект до конца.

В штабной комнате было тесно. У стола стояли Рош Карсо, Эльдор Нинго, командиры рот, сапёры, связисты и командир авиакрыла Восьмой бригады подполковник Варс Тенмор — сухой, седой у висков летун с лицом человека, видевшего слишком много дерьма и потому с подозрением относиввшегося к любому оптимизму.

— Главный въезд здесь, — сказал Ардор, проводя пальцем по карте. — Старый рудничный тоннель. По ширине пройдут грузовики, возможно, и лёгкая броня. Второй выход под водосбросом. Третий — козья тропа, но следы там свежие, значит, по ней таскают малые партии груза или выводят людей. Подполковник, где ставите крыло?

Тенмор не стал отвечать сразу. Он придвинул к себе карту, отметил три точки синими фишками и только потом заговорил.

— Первое звено закрывает главный въезд и дорогу вниз по ущелью. Второе висит над водосбросом, но на дальней дистанции — там слишком узко и нет манёвра. И кроме того, если мы неудачно положим снаряды на склон, потом ваши сапёры будут вытаскивать людей ложками. Третья пара режет тропу и все карнизы севернее. Два разведчика идут выше гребней, чтобы никто не вылез по скалам. Транспортно-боевые борта останутся за хребтом до вашего сигнала. В сам посёлок без прямой команды не лезем. крыши низкие, улицы тесные, цели вперемешку с домами, так что при любом ударе там будет месиво.

— То есть если внутри начнётся пожар, вы держите крышку и не даёте никому уйти, — уточнил Ардор.

— Именно. Кто побежит без оружия, можно посадить предупредительным рядом. Кто побежит с оружием или на технике — режем сразу. Мне нужны ясные правила, майор, чтобы потом никто не удивлялся.

— Будут ясные. Никто не выходит из ущелья. Ни телега, ни машина, ни человек, ни собака с запиской в зубах.

Тенмор коротко улыбнулся.

— Вот теперь уде лучше.

На столе лежала тонкая папка от контрразведки с показаниями освобождённых рабов, обрывками разговоров, списками химических реактивов, записями о кристаллах-накопителях, упоминания животных клеток и людей, которых «отправили вниз» и больше не видели. Отдельно шли фразы, подчеркнутые Нинго: «женщина с глазами, светящимися ночью», «мальчик после третьего укола не ел трое суток», «собака с костяными наростами», «проводимость не прижилась», «объект выдержал четыре цикла». Всё что могли выжать из разрозненных данных.

Никакого ясного ответа это не давало. Только грязные следы вокруг чего-то большого, мерзкого и хорошо спрятанного.

Ардор закрыл папку и посмотрел на своих.

— Задачи простые, но выполнять их будет неприятно. Живые люди в приоритете. Рабы, подопытные, заложники, дети, раненые — вытаскиваем первыми, если это не срывает штурм целиком. Второе — лаборатории, документы, кристаллы памяти, журналы, личные записи и оборудование берём целыми, насколько возможно. В третью очередь, всех в белых халатах, техников, писарей, охранников лабораторных блоков брать живыми. Кто попытается жечь бумаги, колоть пленных, добивать рабов, открывать газ, запускать подрыв или ломать оборудование — работаете на поражение. Не геройствуете, не разговариваете, не ждёте, пока он закончит фразу.

Нинго поднял взгляд от планшета.

— Ты ожидаешь что-то конкретное?

Ардор выдержал короткую паузу. Он не мог сказать, чего именно боялся. Не мог назвать даже намёком. Слишком мало людей в этом мире знали о той страшной тайне, которую он уже однажды видел, и уж точно не стоило бросать её название в штабной комнате перед операцией.

— После Гархора я ожидаю, что в этих горах любая железяка может оказаться оружием, ловушкой или причиной, по которой три министерства будут собирать ночные совещания и писать друг другу истеричные письма, — сказал он наконец. — Поэтому четвёртое: любое маготехническое оборудование неизвестного назначения не трогать без меня, Нинго и специалистов. Даже если оно выглядит сломанным. Особенно если выглядит сломанным.

Рош кивнул, принимая тон.

— Порядок входа?

— Первая рота идёт через северную улицу. Вторая — через старый рынок. Третья держит рудничный въезд и готова провалиться вниз по моей команде. Сапёры распределяются между первой и второй. Нинго с группой контрразведки идёт за первым эшелоном и не лезет в драку, пока не увидит бумаги.

— А если бумаги начнут убегать? — спросил Нинго.

— Тогда ловишь. Но не умираешь красиво. Живой контрразведчик мне полезнее героической легенды.

— Растёшь, командир.

— Вынуждают.

Ардор ещё раз посмотрел на плотный клубок линий, отметок, стрелок и предполагаемых ходов на карте.

— Связь не забиваем. В эфир не нести слов вроде «лаборатория», «опыты», «дети», «рабские клетки», пока не будет закрыт периметр. Для радио: верхний блок, нижний блок, архив, медблок, технический блок. Всё остальное — глазами и курьерами. Начинаем на рассвете. Быстро, жёстко, без лишнего шума. Это не зачистка посёлка. Это вскрытие гнойника, внутри которого люди и грязные секреты. Наша задача — вытащить их раньше, чем хозяева этого места решат спалить всё вместе с ними.

Штурм начали в пять десять.

Не красиво, с барабанами и героическим «вперёд» а быстро и чётко словно хирург рассекал ткани скальпелем. Авиагруппа Восьмой бригады легла над ущельем, занимая