в солнце и луне, в ветре, воде, огне) или в произведенных человеком вещах (домах, судах, автомобилях) и даже в абстрактных формах (числах, треугольнике, квадрате, круге). По существу, весь космос является потенциальным символом.

Человек предрасположен к созданию символов, поэтому он бессознательно преобразует в них объекты и формы окружающего мира, тем самым наделяя его психологической значимостью, и использует символы в религии и в изобразительном искусстве. История религии и искусства, уходящая своими сплетенными друг с другом корнями в доисторические времена, – это хранилище наиболее важных символов наших предков. Даже в наше время, как свидетельствуют современные живопись и скульптура, взаимосвязь религии и искусства продолжает сохраняться.

Я намерена начать обсуждение темы «Символизм в изобразительном искусстве» с разбора нескольких из них, повсеместно представлявшихся человеку священными или таинственными. Затем в остальной части данной главы будет рассмотрен отдельный феномен, каковым является искусство XX века, которое само по себе является символом, выражающим психологическое состояние современного мира.

Для демонстрации природы и характера использования символизма в искусстве различных эпох я выбрала три повторяющихся образа: камня, животного и круга, чтобы на их примере показать устойчивое психологическое значение символов, как в самых ранних проявлениях человеческого сознания, так и в самых изощренных формах современного искусства.

Мы знаем, что в древних, первобытных обществах даже необработанные камни имели глубоко символическое значение. Они часто считались местами обитания духов или богов и применялись в первобытных культурах в качестве надгробных памятников, межевых знаков, пограничных столбов или объектов религиозного поклонения. Такое использование камней позволяет рассматривать их как изначальную форму скульптуры, иначе говоря, как первую попытку придать камню большую выразительность, чем определенную ему волей случая или прихотью природы.

Ветхозаветный рассказ о сне Иакова представляет собой типичный пример того, как тысячелетия тому назад человек однажды почувствовал, что живое божество или божественный дух пребывает в камне, тем самым превращая его в символ: «Иаков же… пошел в Харран, И пришел на одно место, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лег на том месте. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака. Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему… Иаков пробудился от сна своего и сказал: истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! И убоялся и сказал: как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные. И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником; и возлил елей на верх его. И нарек имя месту тому: Вефиль [Дом Божий]» (Быт. 28:10–19).

Камень, служивший Иакову изголовьем, сделался для него составной частью откровения. Он явился посредником между ним и Богом.

Во многих первобытных каменных святилищах божество символизируется не отдельным камнем, а множеством необработанных камней, расставленных в определенном порядке (геометрически правильные ряды из камней в Карнаке, в Бретани и скопление камней, образующее круг в Стоунхедже). Композиции из грубых натуральных камней (каменные сады) также играют важную роль в культуре дзен-буддизма. В их расположении, однако, нет какой-либо геометричности, так что вся картина представляется совершенно случайной. Тем не менее подобная естественность является выражением самой утонченной одухотворенности.

С самых ранних времен, придавая камню узнаваемую форму, люди пытались выразить то, что считали душой или духом каменного образования. Во многих случаях эта форма своими особенностями более или менее точно повторяла человеческие черты: к таковым можно отнести древние менгиры с их грубыми человеческими очертаниями, гермы, возникшие из пограничных каменных столбов в Древней Греции, а также множество других каменных образований, так или иначе содержащих в себе человеческие черты. Подобное «очеловечивание» или придание камню сходства с живыми существами следует рассматривать как проекцию на него бессознательного психического содержания того или иного человека.

Тенденция первобытных творцов придавать камню лишь намек на человеческую фигуру, сохраняя большую часть его природной формы, имеет место и в современной скульптуре. Многие скульпторы заботятся о «самовыражении» выбранного ими камня и стремятся добиться такого результата, чтобы камень «заговорил», то есть чтобы его форма сама сделала это за себя. Таковы работы швейцарца Ханса Эшбахера, американца Джеймса Розати и выходца из Германии Макса Эрнста. В письме из Малоджи в 1935 году Эрнст писал: «Альберто [швейцарский художник Джакометти] и я прямо-таки заболели созданием скульптур. Работаем не покладая рук с гранитными валунами, большими и малыми, из морен ледника Форно. Изумительно отполированные временем, морозом и погодой, эти валуны уже сами по себе фантастически прекрасны. Никакая человеческая рука не способна произвести такое. Почему бы нам не предоставить стихиям кропотливую подготовительную работу, а самим заняться процарапыванием на них рун нашей собственной тайны?»

Эрнст не объясняет, какую «тайну» он имеет в виду. Тем не менее чуть ниже в этой главе я попробую показать, что «тайны» современного художника не так уж и отличаются от тайн древних мастеров, тех, что были знакомы с «духом камня».

Подчеркивание присутствия этого «духа» во многих образцах скульптуры указывает на зыбкость – изменчивость и неопределимость – границы между религией и искусством. Зачастую даже невозможно отделить одно от другого. Точно такую же неопределенность можно обнаружить и в другом символическом мотиве – в животных символах, какими они предстают в древнейших наскальных изображениях.

Первые изображения животных восходят к ледниковому периоду (от 60 до 10 тысяч лет до н. э.). Их обнаружили на стенах пещер во Франции и Испании в конце прошлого столетия, но только в начале нынешнего столетия археологи и другие ученые смогли по достоинству оценить исключительную важность изображений и начать изучать их смысловую сторону. Эти исследования открыли бесконечно далекую доисторическую культуру, о существовании которой никто даже не догадывался. Кажется, что какая-то странная тайна и волшебство даже сегодня витают вокруг этих пещер, где есть наскальные надписи и рисунки. По словам немецкого историка-искусствоведа Герберта Кюна, жители районов Африки, Испании, Франции и Скандинавии, где были обнаружены подобные изображения, никогда не приближаются к пещерам. Их удерживает религиозный страх или боязнь духов, обитающих среди скал и рисунков. До сих пор кочевники в Северной Африке совершают свои вотивные (посвятительные) жертвоприношения, проходя перед древними наскальными изображениями. В XV веке Папа Каликстус II запретил религиозные церемонии в «пещере с рисунками лошади». Неизвестно, какую из пещер он имел в виду, но это, несомненно,