матёрый самец, чья шкура была покрыта сложным узором из костяных наростов и живых лиан — вышел из темноты леса. Он не рычал, не припадал к земле для прыжка. Он просто вышел на свет, остановился и, слегка наклонив массивную голову, с интересом уставился на людей. А точнее — на Гарра.

Ракси тут же довернул ствол комплекса, беря тварь на мушку, но палец замер на гашетке. Зверь не атаковал. Наоборот, он с демонстративной, почти издевательской вальяжностью сложил мощные передние лапы и плавно опустился на брюхо, не сводя пристального взгляда с инопланетного гиганта.

Это выглядело жутко. Словно один альфа-хищник признал другого и решил посмотреть, что тот будет делать.

— Поразительно… — зачарованно выдохнула Зара, делая шаг вперёд, словно желая рассмотреть монстра поближе.

— Зара!

Резкий окрик Андрея прозвучал только на внутренней частоте отряда, но эффект был такой, словно он гаркнул ей прямо в ухо через мегафон. Харгам этот звук был не слышен, но Зара вздрогнула всем телом, словно на неё выплеснули ведро ледяной воды.

Она растерянно заморгала, оглядываясь по сторонам. Капитан не видел её лица за тонированным стеклом шлема, но легко представил это выражение: смесь обиды и дезориентации человека, которого грубо выдернули из сладкого научного транса в суровую реальность. Наконец, сообразив, кто именно прервал её наблюдения, она повернулась к фигуре командира.

— Д-да? — голос учёной звучал неуверенно и слегка виновато.

— Ищи. Вход, — отчеканил Андрей, выделяя каждое слово.

Он бросил быстрый, тяжёлый взгляд на матёрого зверя, который продолжал лежать с невозмутимостью сфинкса и снова уткнулся в данные сканера. Здесь не зоопарк, и времени на экскурсии у них нет.

Чуть в стороне, у полуразрушенной стены, Рем топтался рядом с Элией. Девушка обнаружила небольшую нишу, скрытую под слоем грязи, и теперь сосредоточенно счищала налёт виброножом. Бортинженер подсознательно держался к ней вплотную, постоянно смещаясь так, чтобы закрывать её своим телом от леса. При этом он то и дело косился на застывших в темноте хищников.

— Знаешь, эти кошки хотя бы выглядят… биологически обоснованно, — задумчиво проговорил Рем, не сводя глаз с кустов. — Не то что те твари на Марка-3.

— А что, те тебя сильнее пугали? — хмыкнула Элия, с усилием поддевая лезвием кусок окаменевшего мха.

— Не то чтобы меня вообще что-то пугало, — тут же надулся Рем, поправляя винтовку. — Просто… Не знаю. Эти выглядят странно, но те были совсем неправильными. Как ошибка природы.

— Ой, прости, я забыла, что ты у нас самый храбрый из всех храбрых инженеров флота, — в голосе наблюдателя слышалась откровенная насмешка.

— Так, женщина! Вообще-то, храбрее меня только яйца! Или как там говорится в древних пословицах?

— Круче, — раздался сухой голос Анны, которая стояла чуть в стороне, контролируя свой сектор. — Круче только яйца, Рем. А храбрее — это точно не про тебя.

Элия фыркнула в микрофон, не сдержав смешка. Она прекрасно знала: пробить броню самоиронии Рема такими подколками невозможно. Да и, если говорить начистоту, она сама первая перегрызла бы глотку любому, кто попытался бы обидеть его всерьёз. Но дразнить бортинженера было отдельным видом искусства — уж больно забавно он взвивался в ответ.

А Рем и не был против. Наоборот, он расцветал в такие моменты. Он нутром чувствовал: пока они смеются над ним, они меньше думают о том, что прячется в темноте за их спинами. И если для спокойствия экипажа нужно побыть шутом — он отыграет эту роль на «Оскар».

— Я не понял, это что за бунт на корабле? — возмутился он, картинно всплеснув руками, насколько позволял скафандр. — Что за заговор против лучшего механика сектора? Это же вопиющая несправедливость! Кощунство, я бы сказал!

Он сделал пару шагов к Анне, комично наклоняя шлем и придвигаясь к её визору почти вплотную, словно пытаясь разглядеть её совесть сквозь тонированное стекло.

— Никакого заговора, Рем, — голос Анны звучал спокойно, но в нём отчётливо слышалась улыбка. — Это называется «женская солидарность». Смирись, ты в численном меньшинстве.

— Нет, ну вы посмотрите на них! — возмутился Рем, поворачиваясь всем корпусом к фигуре командира. — Кэп, я требую внести это в бортовой журнал! Как это вообще называется⁈ Дискриминация ценных кадров?

Андрей даже не оторвался от голографической проекции сканера, продолжая изучать контуры подземных пустот. Его голос звучал спокойно и даже немного рассеянно:

— Тебе же русским языком сказали: женская солидарность. Против этой стихии нет приёма, Рем. Смирись.

— И ты туда же… Брут, — театрально вздохнул инженер, разочарованно махнув рукой. — Кругом одни предатели. Пойду к харгам, может, хоть они оценят мою тонкую душевную организацию.

— Только шлем не снимай, — также спокойно добавил капитан. — А то они оценят твою организацию исключительно как гастрономическую.

— Нашла! — звонкий голос Элии перекрыл их перепалку.

Девушка, которая всё это время продолжала упорно работать виброножом в нише, резко отступила. Кусок окаменевшей грязи и мха, который она поддевала, с глухим стуком отвалился, обнажив тускло блеснувшую панель из тёмного металла.

— Кэп, тут сенсорная панель! — доложила она, проводя перчаткой по гладкой поверхности, на которой тут же ожили слабые, едва заметные символы. — И она, кажется, всё ещё под питанием. Это шлюз служебного доступа.

Андрей тут же свернул голограмму сканера и шагнул к ней.

— Молодец, Элия, — кивнул он. — Рем, хватит причитать, тащи свою тонкую душевную организацию сюда. Твой выход. Нужно вскрыть эту дверь.

— Вот так всегда… — картинно вздохнул Рем, перехватывая поудобнее свой универсальный дешифратор. — Обидеть бортинженера каждый может, а как делать настоящую работу — так сразу в кусты. Эксплуататоры трудового народа…

Он, продолжая бубнить под нос про тяжёлую судьбу гениев, протиснулся к панели, отодвинув Элию плечом.

Рядом неслышно возникла Дрея. Весь этот поход она была пугающе тихой, словно тень. Андрей бросил на неё быстрый обеспокоенный взгляд. Ему не нравилось это молчание. Она словно тонула в собственных воспоминаниях, и он боялся, что этот омут затянет её слишком глубоко, лишив связи с реальностью в самый опасный момент.

— Знаешь коды доступа? — тихо спросил он, кивнув на мерцающие древние символы.

Дрея на секунду коснулась пальцами холодного металла панели, словно гладила старого друга.

— Нет… — в её голосе сквозила горечь. — Это технический шлюз, коды здесь меняли каждую неделю по протоколу безопасности. К сожалению, тут мои знания бесполезны. Придётся