силу, с которой могла бы обрушить бейсбольную биту точно по затылкам свиных голов, которые раздобыла на скотобойне.

В конце концов ей удалось составить безотказный план, который, казалось, работал на всех уровнях, поэтому она отказалась от хлороформа. Нужно было только действовать быстро и ни секунды не колебаться, когда каждый из них после закрытия пойдет в раздевалку. Поэтому, если не случится ничего совершенно неожиданного, ни у кого из механиков не будет шанса среагировать, прежде чем она вырубит их ударом сзади. Взрывы должны были прогреметь почти сразу, так что если ей удастся обезвредить их всех до закрытия мастерской, ничто не пойдет не так.

Однако она по необъяснимой причине не заметила, что один из механиков вышел к главным воротам покурить, и чистая случайность привела к тому, что она выходила через ворота именно в этот момент. Он подозрительно посмотрел на нее и только успел среагировать, когда удар битой по переносице заставил его развернуться на пол-оборота и рухнуть без сознания между деревянным забором, ограждавшим соседний участок, и припаркованной спереди машиной.

В тот момент она поняла, что время на исходе. Поэтому Сисле побежала так быстро, как могла, через главные ворота, мимо соли, которую оставила там, и остановилась в сотне метров вверх по дороге, чтобы насладиться своей местью с безопасного расстояния.

А потом это случилось.

Женщина, неожиданно выбежавшая из-за угла и толкавшая перед собой коляску, не услышала панических криков Сисле, чтобы она остановилась. Сисле бросилась вперед и закричала снова, но женщина все равно не услышала. И третья попытка предупредить женщину была заглушена взрывом.

Ударная волна сбила Сисле с ног, и она на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то на полминуты оглохла. А когда слух вернулся, всё, что она могла слышать, были крики женщины.

Она наблюдала издалека, как на место происшествия прибыли мигающие синие огни полицейских машин и машин скорой помощи.

Крики молодой женщины не прекращались ни на мгновение, даже когда носилки с ребенком вынесли к машине скорой помощи. Сисле была опустошена.

Разве у нее не был договор с Богом? Или ей суждено было снова подвергнуться тяжелому испытанию?

Когда ответа не последовало, она дала себе несколько важных жизненных обещаний. Она должна искупить свой грех и компенсировать молодой матери. А затем она должна стать сильнее и богаче, чтобы иметь средства останавливать таких, как Ове Вильдер.

Она отметила дату взрыва в своем дневнике и впоследствии узнала, что это был день рождения румынского диктатора Николае Чаушеску.

Дьявольская мысль охватила ее. Отныне она направит все свои усилия на выбор жертв и тщательное планирование их смертей, чтобы больше никогда не рисковать жизнью невинных людей. А когда она будет убивать, что из соображений безопасности, вероятно, следует делать только раз в два года, важно, чтобы никто не заподозрил, что смерть была преступлением. Таким образом, она сможет работать без помех до конца своей жизни.

Ее второе убийство можно было бы очень кстати совершить в 1990 году, 16 февраля, в день рождения Ким Чен Ира — диктатора и главного проклятия Северной Кореи. И так Сисле начала свой крестовый поход, чтобы сделать мир лучше.

«Ты действительно хочешь сказать, что никогда не совершала ошибок?» — спросил ее Адам. Если бы он только знал, как глубоко он вонзил нож.

Что происходит сейчас? Неужели два человека, с которыми она строила свой проект столько лет, начинают проявлять малодушие? Она просто не могла этого допустить.

***

— Я думала, мы договорились никогда не сомневаться в усилиях друг друга, Адам.

Ее тон заставил его поежиться.

— Скажи мне, что, по-твоему, я сделала не так. Давай, выкладывай!

— Извини, — только и смог сказать он.

Сисле посмотрела на них обоих. Возможно, ей стоило подумать, не пришло ли время им расстаться.

— Ты упомянул, что Мауритс очень слаб. Но насколько слаб? Ты хочешь сказать, что он умрет до казни?

— Не знаю. Возможно. Поэтому я и думаю, что мы могли бы убить его сейчас.

— Хватит, Адам. Это последний раз, когда ты так говоришь. Понял? Он умрет в тот день, когда ему суждено умереть — ни раньше, ни позже. Тебе придется лучше его кормить, понял? Осталось еще восемь дней до того, как мы его прикончим.

Она посидела мгновение, глядя на обувную коробку на столе перед собой.

— Ты читал письма Паулины Расмуссен? — спросила она.

— Да, некоторые. Она была полностью одержима Палле Расмуссеном.

— И вы были в перчатках?

— За кого ты нас принимаешь? — Адам выглядел оскорбленным.

— Хорошо. — Она посмотрела на часы. — Мне нужно кое-что добавить в обувную коробку, а потом тебе предстоит поездка, Адам.

41 КАРЛ

Суббота, 19 декабря 2020 года

Карл едва успел отойти от трибуны прошлым вечером, как на него обрушился шквал вопросов, пронзивших ледяной воздух, а к нему протянулись двадцать микрофонов в руках, затянутых в толстые перчатки.

Откуда, черт возьми, вы знаете, что чья-то жизнь окажется в опасности во второй день Рождества? Почему именно в этот день? Каков мотив? — кричали они со всех сторон. И как бы ни были сформулированы вопросы, у Карла был только один ответ — он уже сказал им то, что намеревался, и надеялся, что семья вскоре свяжется с ними, чтобы отдел мог активизировать расследование.

Затем он повернулся к величественной колоннаде полицейского управления и поймал неодобрительные взгляды комиссара полиции и старшего суперинтенданта из-под масок.

Они подошли к нему и приглушенными голосами спросили, не сошел ли он с ума и проинформирован ли его начальник, Маркус Якобсен, об этом совершенно опрометчивом нарушении протокола о медиа-коммуникации полиции.

— Повремените с увольнением хотя бы до тех пор, пока мы не спасем этого человека, — сказал он.

Когда они совершенно ясно дали понять, что его действия будут иметь последствия, они скрылись в здании, оставив Карла и настойчивых репортеров позади.

Карл кивнул толпе и, пробираясь к парковке, подозвал к себе Ассада и Гордона.

— Есть хороший шанс, что они тебя за это распнут, Карл, — сказал Ассад.

Карл похлопал своего верного спутника по плечу.

— Тогда хорошо, что вы все еще будете в отделе, — сказал он.

***

Пресс-конференция попала на первые полосы всех газет, и на следующий день стало ясно, что эффект был значительным. Не только из-за множества звонков от людей с пропавшими родственниками, но и, в особенности,