Мауритса к себе, несколько раз хлопнул по тыльной стороне ладони, прежде чем воткнуть иглу.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь ты сможешь прожить еще немного.

Мауритс с трудом повернул голову и уставился прямо на капельницу, висящую на стойке рядом с ним.

— Через полчаса мы попробуем дать тебе суп. Думаю, тебе это пойдет на пользу.

Головная боль прошла в мгновение ока. Мауритс с облегчением закрыл глаза и подумал, что в капельнице, должно быть, есть легкое обезболивающее. И пока его мозг снабжался сахаром и солью, Мауритс медленно возвращал себе чувство реальности.

Но это была реальность, которую он не хотел признавать.

Он несколько раз кашлянул и прочистил горло, пока не почувствовал, что голос немного вернулся.

— Кто ты? — прохрипел он.

Но мужчина не ответил. Он вернулся к дальней стене и некоторое время стоял, двигая руками, словно что-то смешивая на стальном столе. Затем он сделал шаг в сторону к длинной стальной лестнице, которой Мауритс раньше не замечал.

По бетонному полу раздался металлический скрежет, когда мужчина оттащил лестницу от стены. Он остановился всего в нескольких метрах от Мауритса, затем раздвинул лестницу на полную высоту, чтобы она доставала до одного из рельсов на потолке.

Теперь Мауритс заметил, что на мужчине были брюки, похожие на те, что носят плотники, с инструментами, торчащими из больших карманов. Зачем они ему?

Мауритс захотел встать, чтобы сбросить лестницу, когда мужчина достигнет верха. Но он не мог двигаться. Было ли в капельнице что-то, что лишало его способности двигаться, или он уже так ослабел?

— Какой сегодня день? — спросил он мужчину, который возился с одним из рельсов.

— Сегодня пятница, восемнадцатое декабря, — ответил мужчина.

Мауритс глубоко вздохнул, чтобы накачать больше кислорода в мозг. 18 декабря? Сколько же он здесь пробыл? Он медленно вспомнил, как его обманули, и момент, когда он очнулся в этом кресле. И он знал, что его держат в плену с субботы, шесть дней назад, что, должно быть, также было последним разом, когда он ел или пил.

— Ты собираешься отпустить меня сейчас? — спросил он, потому что мужчина возился с рельсами и ползунками наверху. Неужели он действительно собирается отпустить его? Был ли он достаточно наказан за то преступление, которое совершил?

Но смех с верхушки лестницы заставил его ахнуть. Он звучал так насмешливо, так дьявольски, что Мауритс впервые с момента похищения понял: что бы его ни ждало в ближайшие дни, эти холодные стены будут последним, что он увидит. То, что было надеждой, теперь стало мучительным осознанием, что остаток его жизни можно исчислять часами. Но тогда почему они просто не оставили его в покое, чтобы он умер во сне, когда его тело сдаст?

— Кончай с этим, — сказал он так громко, как только мог. — Убей меня, и покончим с этим.

Мужчина снова рассмеялся сверху с лестницы. Он крутил и толкал разными инструментами, но Мауритс не мог видеть, что он задумал. Однако он был уверен, что это не может быть ничего хорошего.

Через минуту мужчина снова стоял перед ним. В одной руке у него был разводной ключ, в другой — болт.

— Всего лишь нужно использовать одну из этих маленьких штучек в нужном месте, и ты не сможешь подойти ближе чем на три метра к тому столу внизу. Дьявольски, не правда ли?

Он отодвинул лестницу от рельса и указал наверх.

— Ты видишь болт, который я туда вставил? Ползунок упрется в него и остановится, и ты не сможешь его убрать без этого. — Он помахал ключом взад-вперед перед глазами Мауритса, а затем оттащил лестницу обратно к дальней стене.

— Я оставлю ключ здесь, на столе, Мауритс ван Бирбек, и лестницу рядом с ним. Это даст тебе пищу для размышлений на ближайшие пару дней.

«Подлый ублюдок», — подумал Мауритс.

— Да, я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что это пытка, и ты прав. Но мы пытаем тебя не потому, что мы палачи — мы ангелы, помогающие тебе попасть в место лучше, чем этот мир, который ты помогал отравлять. Лестница и ключ — всего лишь напоминание о том, что если бы ты думал о своем будущем и о том, что делал много лет назад, ты бы не сидел здесь, гадая, что с тобой будет дальше.

Мауритс посмотрел на его искаженное лицо с презрением.

— Нет, не буду, потому что я знаю, что случится. Я умру от голода.

Мужчина улыбнулся.

— Нет, не думаю, что это было бы хорошо с нашей стороны. Мы еще немного позаботимся о тебе. А теперь твой суп должен быть готов.

Мауритс закрыл глаза. «Мы еще немного позаботимся о тебе», — сказал он.

«Немного». Что бы это ни значило.

39 КАРЛ

Пятница, 18 декабря 2020 года

— Прости, Карл, но мне не повезло найти репортеров, которым сейчас нужно или хочется сделать полицейский сюжет, — сказала Роза. — По телевизору и так достаточно полицейских программ, сказали они, и я должна согласиться. Кроме коронавирусных передач, идут все эти старые дела, которые анализируют бывшие следователи, шоу о дорожной полиции, охотящейся за лихачами, технические обзоры старых дел об убийствах и так далее и тому подобное, из Дании и из-за рубежа. Так что если мы не можем предложить им ничего нового или конкретного, они не заинтересованы.

— Тогда, черт возьми, дай им что-нибудь конкретное, Роза. Что-нибудь, от чего у них кровь закипит. И не сдерживайся.

— Да, но что? Мы не можем просто выпалить, что, по нашему мнению, кто-то будет убит двадцать шестого декабря, не так ли? И было бы нечестно заставлять множество семей волноваться, что потенциальной жертвой может быть их пропавший родственник.

Карл знал, что она права. Нельзя ставить телегу впереди лошади.

Он взглянул на пробел внизу белой доски. Неужели они действительно позволят руководству, которое ни минуты не провело в настоящем расследовании, помешать лучшему отделу полиции предотвратить убийство? Черт возьми, нет!

— Вот что я тебе скажу, Роза. Скажи программным директорам TV Avisen или любому из новостных каналов, или кому бы ты там ни звонила, что отдел Q сейчас работает над чем-то крупным, и что СМИ должны поторопиться, если хотят успеть. Скажи им, что это редкая возможность заглянуть за кулисы нашего расследования. Это должно заставить их навострить уши. И мне