они значительно усилили бы 2-ю эскадру. Но покупка не удалась. Этому воспрепятствовала Англия, не в интересах которой было содействовать русским. Такой исход можно было предвидеть и раньше. Характерное явление для легковесной стратегии России при старом режиме!

Через несколько дней необходимость ускорения выхода эскадры была подтверждена главнокомандующим на Дальнем Востоке.

Плавание эскадры (см. сх. № 39)

2 октября 1905 г. 2-я Тихоокеанская эскадра вышла из Либавы в следующем составе:

1-й отряд броненосцев: броненосцы «Князь Суворов» (флаг адм. Рожественского), «Бородино», «Император Александр III», «Орел».

2-й отряд броненосцев: броненосцы «Ослябя» (флаг адм. Фелькерзама), «Сисой Великий», «Наварин» и броненосный крейсер «Адмирал Нахимов».

Отряд крейсеров: крейсеры «Алмаз» (флаг адм. Энквиста), «Аврора», «Светлана», «Жемчуг», «Дмитрий Донской».

При эскадре было 8 миноносцев и отряд транспортов. Несколько позже должен был выйти и присоединиться к ней отряд под командой кап. 1-го ранга Добротворского в составе крейсеров «Олег», «Изумруд» и вспомогательных крейсеров «Днепр» и «Рион» (б. пароходы Добровольного Флота).

Эскадре предстоял громадный переход в условиях исключительной трудности, так как на всем протяжении пути от Либавы до Тихого океана она не имела ни одной базы. Ей предоставлялось пользоваться якорными стоянками постольку, поскольку тому не будут препятствовать нейтральные страны. Снабжение эскадры углем находилось в полной зависимости от добросовестности поставщиков иностранцев. Ни дока, ни серьезного ремонта в случае аварий эскадра получить не могла.

Схема № 39. Плавание 2-й Тихоокеанской эскадры

Личный состав эскадры был набран наскоро, боевой подготовки почти не имел.

В общем, боевая готовность 2-й эскадры оставляла желать очень многого. Это не было вполне подготовленное и организованное соединение, которое могло противостоять японскому флоту, прошедшему большую боевую школу, имевшему образцовую организацию, практику и боевой опыт. Сравнительно большое количество судов, собранных вместе, удовлетворяло лишь внешнему впечатлению людей, поверхностно смотрящих на боевую силу, не способных или не желающих видеть недостатков, которыми была так богата эскадра; но эти недостатки неизбежно должны будут сказаться в бою.

По приходе к Танжеру эскадра разделилась. Часть судов, осадка которых позволяла пройти через Суэцкий канал, пошла под командой адмирала Фелькерзама этим путем. Рожественский с главными силами пошел кругом Африки. Оба отряда соединились на Мадагаскаре 25 декабря 1904 г.

Плавание, как следовало ожидать, было чрезвычайно тяжелым. Торопливость при снабжении эскадры дала себя знать большим количеством мелких аварий. Вопрос с углем был в равной мере труден: нейтральные государства ставили всевозможные препятствия (в особенности Англия), не давая, сплошь и рядом, грузиться на рейде, и эскадре обычно приходилось эту операцию проделывать в море.

Вскоре после прихода на Мадагаскар Рожественский получил сведения о падении Порт-Артура; выяснилось, что покупка аргентинских и чилийских крейсеров, поддержкой которых был обусловлен самый план посылки 2-й эскадры, не состоялась; наконец германские угольщики, питавшие до сих пор эскадру, отказались поставлять уголь далее Мадагаскара… Целесообразность посылки эскадры столь слабого состава, уже не имеющей никаких надежд на соединение с порт-артурским флотом, возбуждала большое сомнение как у самого Рожественского, так и у многих командиров кораблей.

Адмирал Рожественский донес в Петербург, что он считает невозможным задерживаться на Мадагаскаре, что надо, урегулировав вопрос с угольщиками, спешить теперь же идти, чтобы прибыть раньше, нежели японцы успеют привести в порядок свои силы, не давая им времени на оборудование и подготовку сопротивления и препятствий на пути. Он указывал, что теперь его намерение – прорваться во Владивосток, хотя бы с потерями, и оттуда действовать на путях сообщений японцев.

В ответ Рожественский получил директиву во что бы то ни стало дождаться присоединения к нему отряда Добротворского, который вышел с значительным опозданием. Кроме того ему было сообщено, что в России спешно готовится новый отряд для усиления эскадры под командой адмирала Небогатова, который должен выйти в начале февраля (в его состав вошли: устарелый броненосец «Император Николай I», броненосцы береговой обороны «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин», «Генерал-адмирал Апраксин» и старый крейсер «Владимир Мономах»).

Однако считая, что присылаемые подкрепления не прибавят ему сил намного, а задержат – очень, Рожественский требовал права выйти. На это последовало приказание непременно ждать Добротворского; что касается Небогатова, то его можно не дожидаться.

Петербург иначе, нежели Рождественский, смотрел на назначение 2-й эскадры. На нее теперь возлагалась задача, много превышавшая ту скромную помощь, которую она могла рассчитывать оказать. Двукратно в телеграмме царя на имя Рожественского указывается, что не прорыв во Владивосток ставится целью эскадре, а завладение Японским морем, т. е. бой с главными силами японского флота и поражение их.

Рожественский ясно понимал, что ему ставится невозможная задача. Но он не находил в себе решимости заявить об этом открыто и категорически. Он нервничал, досадовал в частных письмах на безнадежность дальнейшего похода эскадры, но официально молчал.

Стоянка на Мадагаскаре затягивалась. Недоразумения с угольщиками, ожидание Добротворского и переписка с Петербургом задерживали эскадру. Несмотря на то, что она имела здесь возможность выполнить некоторые упражнения, благодаря общему падению духа и настроения личного состава и трудным условиям стоянки, боевая готовность эскадры улучшалась весьма немного. Надежды, которые возлагались на возможность подготовки в пути, – не оправдались.

Положение осложнялось тем, что сам Рожественский, на воле и нервах которого разряжались все тяготы переживаний, стал заметно сдавать. Его здоровье пошатнулось. В частном письме он писал, что не чувствует за собой данных, необходимых для того, чтобы справиться со своей задачей, и просит заблаговременно назначить другого адмирала, «чтобы не оставить эскадру в безначалии…».

1 февраля присоединился отряд Добротворского. 3 марта эскадра вышла в море, проложив курс к Малаккскому проливу.

После очень трудного перехода, сопряженного с несколькими погрузками угля в океане, эскадра, пересекши Индийский океан, 1 апреля прибыла в бухту Камран (на Индо-Китайском полуострове, вблизи Сайгона). Там она задержалась в ожидании отряда Небогатова, который прибыл 24 апреля. Встреча произошла в бухте Ван-Фонг, куда эскадра была принуждена перейти из Камрана по требованию французских властей. Таким образом, соединились все силы. Им предстояло сделать последний переход до театра военных действий.

Теперь Рожественскому предстояло решить: продолжать ли движение эскадры во Владивосток или же отказаться от него, ограничиться демонстративными действиями к югу от Японии; или, наконец, вернуться обратно. Если идти во Владивосток, то каким путем? Решение этих вопросов направило дальнейший ход событий.

Эскадра, изнуренная походом, проходившим в невероятно трудных условиях, подавленная морально и физически, дурно снабженная и мало подготовленная, уступавшая в силах противнику, не могла рассчитывать на победу. Это сознавали почти все, но более других в том отдавал себе отчет сам Рожественский. Он был целиком подавлен этими недостатками эскадры и совершенно не верил в благоприятный исход неизбежного