Голова идет кругом, и все, что я чувствую, это глубокая, темная пустота там, где должен был быть мой ребенок.

Я не смогла защитить своего ребенка. Я не смогла защитить наше будущее.

— Я правильно перевязала тебе трубы? Мне не следовало пить те бокалы вина перед операцией. Хмм… — Доктор Слоун опускается на колени и устраивается между моих ног. Палец в перчатке тычется внутри меня, но я не издаю ни звука, пока она копается там долгие минуты.

Все вокруг становится черным, и я просто жду, когда беспамятство заберет меня.

Ее голова приподнимается.

— Ну, ты должна поблагодарить меня. Я избавила тебя от участи быть матерью на всю жизнь с помощью простой перевязки маточных труб. Дети - это не весело. Я убила своих, когда они стали головной болью.

— Зашивай ее. — С порога раздается аристократический мужской голос, прежде чем его шаги приближаются.

— Но Аид! — ноет она. — Ты сказал, что я могу изучать их как угодно.

— Ты убиваешь ее. Мне не нужны мертвые ассасины. — Его тон не оставляет места для споров. — Зашивай ее.

— Уф. Спасибо, что испортил мне все веселье. — Ее визгливый голос пронзает мои онемевшие нервы.

Она снова исчезает между моих ног. Либо она использовала анестезию, либо я полностью онемела, потому что не чувствую ничего.

Ей следовало позволить мне истечь кровью. Может быть, так я смогла бы сбежать из этого ада. Может быть, так я не чувствовала бы, что меня затягивает в темную дыру без выхода.

Я не смогла защитить своего ребенка. Ради чего я все еще существую?

— Ты облажалась, Туман. — Аид склоняется надо мной, его тон спокоен и уравновешен.

Он стройный, высокий мужчина с прямым аристократическим носом и утонченными чертами лица. Он носит сшитый на заказ коричневый костюм, как будто был рожден для него. Во всем, что касается Аида, чувствуется обманчивая доброта. Даже его мшисто-зеленые глаза хранят мягкость, подобающую джентльмену.

Но, опять же, дьявол всегда носил красивые одежды.

При других обстоятельствах я бы съежилась от страха перед Аидом и его жестокими наказаниями. Но теперь он больше не может причинить мне боль. Что бы он ни сделал, ничто не сравнится с тем, что они уже отняли у меня.

Я не обращаю на него внимания и продолжаю смотреть в стену. Может, если я буду смотреть на ослепительно белую поверхность достаточно долго, все исчезнет.

Аид хватает меня за подбородок и заставляет смотреть в его сопливо-зеленые глаза. Его мягкие черты лица показались бы теплыми и приветливыми любому, кто не знает, что Аид - это сам дьявол.

— Думаешь, тебе нечего терять? — он улыбается с притворной мягкостью.

Я смотрю на него в ответ, онемевшая, отрешенная от этого мира. Я просто хочу, чтобы вернулось то беспамятство.

— Как насчет Ястреба?

Мое сердце оживает, словно меня ударили кирпичом в грудь. Мои глаза расширяются, и улыбка Аида отражает его одобрение.

— Вот. Так гораздо лучше.

Он кладет руку на край стола рядом с моей головой и наклоняется вперед, всякая улыбка исчезает. — Ты пыталась сбежать с Ястребом.

Я яростно качаю головой. Аид расстреливает любого, кто пытается сбежать, на глазах у всех. Он убивает их хладнокровно, чтобы другим было неповадно. После первых двух попыток никто больше не решался.

— Это была моя идея. Только моя. Только я! — кричу я. Мне кажется, я все равно умираю, но будь я проклята, если втяну Ястреба в это вместе с собой.

— Видишь ли, это не то, что говорят результаты проверок Ястреба. Он тоже постепенно проходил детоксикацию. — Его лицо становится жестким и холодным, и я знаю, я просто знаю, что Аид вынесет мне смертный приговор следующими словами. — Он должен умереть.

— Нет… — слезы текут по моим щекам и попадают в мой открытый рот.

Я не смогла защитить своего ребенка, но будь я проклята, если не смогу защитить и Ястреба.

Мои крылья были обрезаны. Я разорвана на части и продана на запчасти, но я не сломаюсь, черт возьми.

— Туман… Туман… — размышляет Аид и проводит худым пальцем по моим влажным щекам. — Вы оба привыкли усиливать друг друга. Ястреб тренировал тебя. Ты удерживала его от самоубийства, так что это было выигрышно для меня. Я не видел ничего плохого в том, чтобы позволить вам иметь ваши маленькие авантюры. — Он делает паузу, его голос опускается до леденящего диапазона. — Но ты посмела отплатить на мою доброту предательством?

— Этого больше не повторится, я…

— Конечно, не повторится. — Он говорит как заботливый учитель. — Он ослабляет тебя, и, к сожалению, ты тоже ослабляешь его.

— Я буду убивать столько, сколько ты захочешь…

Он качает головой.

— Ты и так убиваешь ради меня. Это не выбор.

 

— Тогда чего ты хочешь? — Я сглатываю слезы.

— Докажи свою преданность мне.

— Как?

— Уничтожив свою преданность Ястребу. — Он наклоняется вперед, пока его мятное дыхание не вызывает мурашки на моей коже. — Ты скажешь мне, когда и где планировала сбежать с ним, но сама не придешь.

Нет. Это предательство убьет Ястреба. Оно уничтожит его.

— Если ты этого не сделаешь… — Аид замолкает, вытирает слезу с моей щеки и растирает ее между большим и указательным пальцами. Он наклоняется, чтобы оказаться на уровне моих глаз. — Я убью его. Ах да. И это будет не просто пуля в лоб. Нет. Это слишком легкое наказание. Я буду пытать его днями, неделями, месяцами. Может быть, годами? И я заставлю тебя смотреть каждую секунду того, как он гниет и молит о смерти.

Рыдание вырывается из моего горла.

Аид ухмыляется и выпрямляется.

— Решение за тобой, Туман.

 

Глава тридцать четвертая

 

 

 

Я была мертва до того самого момента, пока ты не вернулся в мою жизнь.

 

Настоящее

Он.

Я выбрала его.

Я выбрала человека, который сидел, словно пустой лист, пока я рассказывала ему самое ужасное воспоминание в своей жизни.

Вторым по степени кошмара был момент, когда Аид не сдержал слова и подстрелил Ястреба в мотеле, где мы должны были встретиться.

Третьим, когда Аид заставил меня бросить Ястреба, пока тот был ранен. Он заставил меня смотреть, как его избивают, иначе он замучил бы