4 — Коммунизм компетентности и максимального вовлечения граждан в управление государством. Противоречивый, кажется, пункт, но нет. Компетентность в оперативном управлении означает, что в правительство должны попадать люди не по политическим качествам — вот этот пункт для демократий вообще как серпом по фаберже — а по профессиональным. В СССР тоже практика перехода с партийной работы на хозяйственную постепенно изживалась, хотя до идеала еще будем честны было очень далеко. А с привлечением граждан к госуправлению вообще все просто. С внедрением тотальной цифровизации проводить референдумы по тем или иным вопросам вообще можно хоть каждый день. Настал тот день, когда тезис Ленина о том, что каждую кухарку нужно учить управлять государством, находит свое воплощение в реальности.

5 — Коммунизм прозрачности. И этот пункт вытекает из предыдущего. Если каждый человек должен привлекаться к управлению государством, то и контролировать деятельность бюрократической машины он должен иметь возможность. То есть все данные, которые не секретные, не связанные с военкой или какими-то спецоперациями, должны быть открыты и доступны. Чтобы каждый гражданин мог залезть в «Большую Базу» и посмотреть, как средства собираются государством и как расходуются. И при необходимости поднять вопрос о целесообразности тех или иных решений. И чтобы это заявление не терялось в пути, как бумажное, а его прохождение по инстанциям — как и любого другого документа — можно было отследить и в случае необходимости задавать уже конкретные вопросы конкретному человеку. Такой себе народный контроль с привлечением 300 миллионов контролеров.

Не сказать, что моя речь вызвала фурор среди собравшихся, хотя слушали меня вроде и не без интереса. Конечно, всё озвученное напечатают в «Правде», и потом граждане СССР будут обсуждать это еще несколько недель. Вообще мысль о том, что мы уже достигли того коммунизма, которого желали «отцы-основатели», была во многом еретической. Ну потому что некоторым образом подрывала образ светлого идеала, к которому всегда нужно стремиться и который, откровенно говоря, никогда не будет достигнут. А с другой стороны, были наконец введены некие реперные точки, по достижении которых — а это было вполне реально в горизонте десяти-пятнадцати лет — можно будет сказать, что «этот коммунизм» уже построен и нужно двигаться дальше, придумывать, какой коммунизм будет на следующем этапе. Из меня конечно хреновый идеолог и теоретик марксизма-ленинизма — интересно, как образовать «изм» от Горбачёва? «Горбачевизм» как-то кривовато звучит — но была тут мысль, что такой подход и населению будет более понятен, и нашим философам застаиваться не позволит, заставляя регулярно обновлять и актуализировать действующие идеологические концепции.

Дальше выступил Дукакис, его речь на фоне моей оказалась куда менее обстоятельной, он всё больше благодарил соратников, граждан США и господа Бога за дарованные ему возможности по продвижению мира и демократии, и звучало это, конечно, достаточно пресно. Разве что блок по зеленой повестке оказался любопытным, как я понимаю, эту тему уже успели подхватить некоторые силы собственно в самих США, так что процесс пошел, можно сказать, самоходом. Ну и хорошо.

— У меня к тебе, Майк, есть деловое предложение, — уже после того как основная церемония закончилась, мы отсидели обязательный традиционный ужин, я пригласил американца в советское посольство. «На поговорить». Дукакис не отказался, и вот теперь мы сидели за столом в специально проверенной компетентными товарищами «чистой переговорной» с бокалами, наполненными вполне приличным советским «Юбилейным» коньяком.

— Деловое? — Грек хмыкнул и вопросительно приподнял бровь.

— Самое что ни на есть деловое. У вас там, кажется, заварушка в Персидском заливе начинается?

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — всё в том же шутливом тоне отозвался собеседник, но я тут же почувствовал, как он напрягся.

— Давай качнем рынок.

— Что? Что ты имеешь в виду? — такого предложения от советского лидера Дукакис точно не ожидал.

— Заработаем немного.

— Как? — Вариантов на самом деле было навалом, и это грек понимал, очевидно, куда лучше меня. Будем честны — развлечение с торговлей инсайдерской информацией или ее прямым использованием для обогащения на бирже в США практиковалось всегда. Ну или почти всегда; просто до какого-то момента одного заявления президента было недостаточно, чтобы качать рынок туда или обратно, нужно было еще и какие-то реальные шаги предпринимать. А вот если задействовать обоих лидеров… Ты что-то заявил, я что-то заявил. Можно кораблики послать в район, даже какой-то инцидент «горячий» обстряпать. Продать фьючи на пике, потом заявить о том, что у нас всё хорошо, мир, дружба-жвачка, ещё немного на коротких позициях собрать. Очень много так, конечно, не заработаешь, но миллиардик тут, миллиардик там… Выслушав мои предложения, американский президент покачал головой. — Нет, не прокатит. Такие вещи отслеживаются слишком хорошо. У тех, кто присматривает за «рынком», возникнут вопросы.

Это, видимо, у настоящих хозяев США. Ну, собственно, логично: у кого же мы деньги из карманов доставать будем таким образом.

— Как постоянный источник заработка не прокатит. А сыграть вокруг Ирана — хватит. Мы выведем флот, повысим боеготовность армии, какие-нибудь учения проведём. Перегидываться грозными фразами. А потом демонстративно помиримся под аплодисменты толпы и крики, что мы опять не допустили третью мировую. Сыграем красиво.

— Можно побомбить кого-то слегка в процессе. Ненавязчиво, — грек хмыкнул, сделал круговое движение рукой, как бы показывая на окружающую обстановку, и добавил: — Немного странно обсуждать это здесь и в таких обстоятельствах.

— Нобелевская премия мира. Ты знаешь, что в русском языке слово «мир» как «peace» и как «world» звучат и пишутся одинаково? Можем предположить, что нам дали премию не «peace», а «world». Ну и мы просто берём своё…

С такой философской основой Дукакис спорить не стал, только ухмыльнулся и отсалютовал мне стаканом с коньяком.

Интерлюдия 5

Филипс

18 декабря 1990 года; Амстердам, Нидерланды

ИЗВЕСТИЯ: Курс на человека

На совместном заседании Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР принято решение, знаменующее новый этап в развитии социальной сферы. Речь идет о коренном изменении подхода к работе учреждений, оказывающих услуги населению.

Долгие годы большинство организаций — от собесов и паспортных столов до сберкасс — работало по схеме «5/2» с 9 до 18 часов. С одной стороны, такой график логичен: работники этих учреждений тоже хотят нормального режима. Но с другой — он делает невозможным обращение к ним трудящихся. Работник, занятый с 9 до 18, чтобы попасть в сберкассу, вынужден