Дед во время Инцидента дежурил. Татаринова у него не было — только дубинка. Но действовал грамотно: негаторы вырубил, определил себе пяток пустоцветов — из камер, соседних с нашей — в помощники и четко руководил ими, отбивая атаки на корпус.

Рассказывали, что Фокич лично обезвредил двух полудниц, бормоча вместо ответов на их вопросы слова из кроссворда, но потом нарвался на жнеца. Тот его сильно почикал, старый служака уехал в госпиталь. Но главное, выжил.

А вот с Егором можно было увидеться на занятиях — и только.

На последнем из них, вверив воспитанников Аглае, я отозвал Строганова в угол спортзала.

— Делать-то что думаешь, Егор?

С этим вопросом — "дальше-то что будешь делать' — его осаждали все друзья и близкие. И вообще все, кто был в теме происходящего. А кто в теме не был — тем хотелось понять, что творится, потому что слухи ходили самые безумные.

Впрочем, куда уж безумнее, чем реальность?

Егор только скрипнул зубами.

— Мне надо вниз. Теперь все решится там. Пан или пропал.

— Есть варианты?

— Варианты всегда есть, Макар Ильич. Только надо их найти. Можете мне помочь с проходом в тринадцатый корпус? В подвал. Мне и Степке.

— Организуем, Егор. Ты, главное, не считай, что ты один тут «пан или пропал». Вместе разберемся.

Получить доступ в тринадцатый оказалось несложно, потому что — о, ужас — когда я прошел мимо, неожиданно прорвало трубы в новых купальнях. Прости, Шагратыч!

В общем, совершенно случайно я с помощниками — Строгановым и Нетребко — отправился на ликвидацию аварии.

И с нами, конечно, отправили охранников, но местных. Конкретно — Кирюху-ефрейтора с корешем.

Охранники предпочли глубоко внутрь подвалов не забираться, остаться на выходе. Действительно, куда мы оттуда денемся? А там еще минеральная вода эта — вонючая такая…

И вот мы втроем стоим перед массивной решеткой, перегораживающей проход в аномалию. Степка деловито щупает калитку:

— Так. Агась… Пджжите, а здесь что — тока нету?

— Электричество вчера Лукич отрубил, — поясняю, — я его попросил.

— Ну тогда вообще запросто, как два пальца… ой… ну короче, запросто, Макар Ильич!

Замок щелкает. Путь во владения князя Ялпоса, о котором я уже столько наслышан от Егора — открыт. Честно говоря, очень любопытно. Я ведь ни разу не был в этом самом Изгное — а он, судя по всему, аномалия совершенно уникальная. Васюганье — это вообще гроздь сросшихся аномалий, больших и маленьких, одна краше другой. Но мирок йар-хасут — нечто исключительное. Докторскую написать можно! — сказал бы прежний Макар. Под грифом «секретно».

Аккуратно ступаем внутрь, я свечу магическим фонарем.

Вот и знакомый зал — с круглой чашей посредине.

— Строганов пришел, — негромко произносит Егор в пространство. — Прием?

— Прием! — восклицает писклявый голос. — Прием у подземного князя Ялпоса — в честь господина Строганова и его друзей!

Вспыхивают прожекторы, освещая один из проходов, по нему сама собою раскатывается красная ковровая дорожка, приглашая проследовать вглубь. Откуда-то раздаются фанфары!

— Совсем Сопля чугайнулся, — бормочет Егор под нос, — место тут, что ли, такое…

Степка, наоборот, восторженно таращит глаза.

Дорожка выводит нас к высоким дверям с двумя створками, которые торжественно распахивают два бельмастых карлика, наряженные в ливреи. Последние, судя во всему, изготовлены из опричных офицерских кителей методом их беспощадного украшения, куда там земским дембелям.

— … О, — разочарованно произносит гоблин, когда мы входим внутрь.

Я тоже ожидал дворца в стиле «кхазадский шик» или «уручий люкс».

Вместо этого мы оказываемся… в кофейне.

Натурально, кофейня — небольшая такая, уютная. Мебель вся разномастная — где пластиковый садовый стул, где колода, увенчанная подушкой для сидения. Интерьер составляют всякие винтажные хреновины, зачастую неуместные, вроде чемодана или сломанного патефона. Но оно ведь и в настоящих кофейнях так!

Сам хозяин тоже здесь — трудится за одним из столиков. Какие-то у него там бумаги, чуть ли не отчетность.

Одет князь Ялпос в огромное черное худи с надписью EX CHANGE и такие же безразмерные, с кучей карманов штаны; обут в уродливые кроссовки — и, честно, не будь я магом и встреть эту фигуру на улице — внимания бы не обратил, что он порождение аномалии. Ну, если очки с носа не снимет.

В очках — просто сморщенный и молодящийся типок в худи. Такие как раз очень любят оккупировать столики в кофейнях!

— Егор Парфеныч! — радостно восклицает болотник. — Давно вас ждал! Чай, кофе, комбуча? Присаживайтесь за любой столик, друзья!

К нам тут же спешат местные официанты — мелкие, кривоватые, но ежели не приглядываться… ну, обычные бариста-разгильдяи. Точило вон себе зубы новые сделал.

Егор плюхается за ближайший столик, косится на ворох бумаг, из-за которого и поднялся хозяин.

— Это что такое, Соп… Ялпос?

— Планы по захвату мира, — ухмыляется болотник, — начиная с Тары. Спасибо за отличную команду, сосед! За мной должок. Хочу теперь там заведение открыть, на Никольской улице. А то что мы в болоте прозябаем, сделками с грибниками пробавляемся! Вот дождусь следующего Инцидента — и… Пока что договора готовлю!

— Ну-ну, — хмыкает Егор. — Ведь ты же, если останешься там, силу потеряешь?

— Ну а в том ли сила, Егор Парфеныч?

— Кхм… Ну в общем, сам решай.

А я подношу к губам кривоватую кружку с «таежным чаем» — неплохо! Неплохо, черт побери!

Строганов представляет «князю» нас со Степкой, и тот радостно ухмыляется.

— Рад знакомству, Макар Ильич! И с тобой, Степан! Что-то мне подсказывает, будут у нас еще совместные предприятия…

— Чтобы были совместные предприятия, — Егор прерывает Соплю, выкладывая на стол черный камень, — мне кое-что сделать надо. И в этом мне твой совет нужен. И помощь.

Ялпос скребет макушку.

— Я все понимаю, Егор Парфеныч. И все очень непросто. Давайте подумаем вместе, авось чего и надумаем.

Егору тоже приносят чай, Степке — «комбучу», чем бы она ни являлась, и мы начинаем думать.

* * *

Из-за стола встаем через полтора часа. Пора возвращаться, все-таки мы, арестанты, народ подневольный.

…Поговорили, а легче-то и не стало!

Решение, которое Ялпос предложил Егору, ни его не устроило, ни меня. Нельзя опускаться на уровень Олимпиады Евграфовны.

Но на прощание Строганов крепко жмет болотнику руку.

— Будь здоров, Ялпос. Чем мог — помог, это уже очень много. Пойду в Изгной как есть.

—