Перед штурмом я собрал командиров трех групп, которые должны были заходить в частник и провел совещание, ставя им задачи.

— Серега, тут в лоб не проскочишь. Нужна хитрость. Ваша цель — одиноко стоящий дом, вокруг которого нарыты окопы. Вот тут, тут и тут, в частнике, у них пулеметы, — стал я показывать им карту. — Делаем, как учились в Зайцево.

— То есть группу бьем на три? Одни с рыла огонь ну на себя забирают, ну там постреливает че-то где-то, — уточнил он.

— Да. Гранатки кидайте, побольше! И с гранатометов побольше навалите! — подтвердил я, что он верно уловил мою мысль. — А две другие группы совершают обходной маневр. Двоечками или троечками вот отсюда и отсюда пусть заходят.

— Попробуем…

— Вам главное в частник заскочить, а там вы уже закрепитесь! — хлопнул я Химского по плечу.

— Говорю же, сделаем, — кивнул он, и в его глазах загорелся злой огонек.

— Какая группа заскочит, той и повезло. Тут такая русская рулетка. «Шмелей» с собой побольше возьмите. Раздолбите им там все, что можно!

Гонг поддержал наш штурм серьезным огнем, по позициям украинцев полетело со всех сторон. Противник был придавлен к земле, и, пользуясь случаем, наши пошли на штурм. Химский и его пацаны оправдали мои ожидания — взяли в окружение и выбили украинцев с первой позиции.

Немного помешкав там и поняв, что закрепиться в этой халупе не удастся, они совершили дерзкий штурм и заскочили в частник. Украинцы, видимо испугавшись, что их берут в клещи, отошли на сто метров назад и закрепились на третьей линии частных домов.

— Красавцы, пацаны! Давайте, закрепляйтесь, и утром посмотрим, что дальше.

— Принято, — спокойно и с достоинством ответил мне Химский, но в его голосе мне слышалась радость и уважение к себе и своим пацанам.

Через несколько часов группа эвакуации привела первых пленных.

— Евмар, вот, Химский подарок передал тебе, — указал Линя на троих хохлов тщедушного вида.

— О! Здоровеньки булы, хлопцы! — обрадовался я. — Откуда вы? Подразделение какое?

— Мы с девяносто трэтьей стрелецкой бригады, — ответил за всех самый взрослый из них.

— Это вы наших пацанов из пулемета положили? Пулеметчики? — повысил я голос.

— Не! Не! Не! Мы тильки приихалы. Мы заблукалы! — запели они свою привычную песню водителей и поваров.

И хотя украинцы в основной своей массе воевали хорошо, по этим было видно, что они — так себе вояки. В нескольких зданиях, которые уже остались у нас за спиной, хохлы оборонялись очень хорошо. Когда пацаны штурмовали их, по манере боя было видно, что там сидят не простые мобилизованные, которые быстро отступали, как только мы накидывали им под хвост, а хорошо тренированные бойцы регулярной армии.

— Воюем сами с собой, — разглядывая их, сказал я. — Один менталитет и одна культура, по сути…

— Ну, это те, кто постарше, наверное, — пожал плечами Линя.

— Это да. А те, кто помоложе, кто взращен уже непонятно на чем, те идейные и отбитые.

— Бодаются обычно до талого.

— Достойные воины! Славяне, как ни крути. Особенно десантники их — стоящие пацаны. Закалка-то еще Маргеловская. Лупятся до последнего… — с сожалением и уважением отметил я. — Хотя их и переименовали…

Сначала, после распада СССР, воздушно-десантные войска на Украине были переименованы в АМВ СВ — аэромобильные войска сухопутных войск, сохранив голубые береты и тельняшки, как символ принадлежности к прославленным Войскам Дяди Васи. В 2012 году им ненадолго вернули привычную аббревиатуру ВДВ, но изменили название на высокомобильные десантные войска. А в 2017, посчитав, что даже аббревиатура может наложить нежелательный отпечаток на идеологию военнослужащих, окончательно разорвали корни, соединяющие украинских десантников с традициями, заложенными еще в 1930 году. ВДВ переименовали в ДШВ — десантно-штурмовые войска, а голубые береты были заменены на малиновые, согласно стандартам новых хозяев — НАТО. Поначалу это вызвало недовольство бойцов, но постепенно история забылась, а день десантника, вместо 2 августа, стал праздноваться 21 ноября. Тельняшки тоже ушли в прошлое и были заменены на обычные военные майки.

Пользуясь случаем, я попытался выяснить у пленных расположение укрепов и огневых точек, и они рассказали мне все, что знали. Но знали они, к сожалению, совсем мало.

— Ладно, забирайте их и ведите дальше. Пусть СБ с ними разбирается, — передал я их Лине.

Ночью я успел сбегать на школу, куда приехали наш начальник штаба Берег и Гонг, и отчитался о заходе в частник.

— Молодцы, пацаны! — пожал мне руку Берег. — Отличная работа! Всем от меня и лично от командира отряда передай большой привет! — по своему обыкновению бодро заговорил он. — Если что-то нужно, садись, пиши список. Утром привезут. Ваше направление очень важное. Считай, что мы уже в Бахмуте! С чем я вас и поздравляю!

29. Парижан. 1.10. Яйца на месте

С утра к нам случайно забрел Стахан, которому было скучно сидеть у себя в четырехэтажке. Он путешествовал по разным точкам и общался с большим количеством бойцов и командиров, и через него всегда можно было узнать свежие новости и трассеры.

— Отлично вы тут устроились! — удивился он нашему скрупулезному подходу к оборудованию позиции, обшитой коврами, чтобы гасить тепловые сигналы.

— Да, у меня тут есть мастер особенный! Мы с ним с одного лагеря. Вилладж может из мусора ракету собрать. Смотри, какая у нас печечка!

— Отличная ракета, — стал осматривать он наше чудо-устройство. — И много тут еще народа из твоего лагеря заехало?

— Да как сказать… — задумался я, в уме подсчитывая тех, кто воюет в РВ из моей зоны. — Ну, смотри… Фремия, который у Обиды по машинам. И его два корефана Сухроб и Броча. Мы их, кстати, обоих раньше Сухробами звали. Сухроб высокий и Сухроб низкий. Высокий — это Броча. У него еще зубы золотые, — стал пояснять я.

— Всего три узбека у вас из зоны пошли?

— Может, и больше, но эти с нами в РВ попали. Они оба в эвакуации где-то. С ними Оржик. Он у них командир прифронтовой эвакуации. Вилладж и Множитель — со мной в штурмовиках были, — стал вспоминать я. — Куманек, Гиня-пулеметчик, Мещовск и Юра… Все время забываю его позывной… Но не суть!

— А Линя разве не ваш? Тоже вроде брянский?

— Точно! — стукнул я себя по лбу. — Линя и Тускан! Оба начальники в эвакуации.

— Все живы? — удивился Стахан.

— Если бы… — погрустнел я. — Ланды погиб вместе с командиром группы Старицей при заходе из Зайцево в Опытное.

— И дня не провоевали?

— Да, — кивнул я, — Коля Ортодонт на школе погиб, ВОГ в голову прилетел. И Прощер еще на