только сейчас понял, что к нему пришли гости.

Изнутри тянуло холодом. Не сыростью старого здания, не плесенью и не затхлостью, а каким-то другим холодом, который встречается в давно заброшенных часовнях и старых склепах. Я осторожно коснулась двери, собираясь открыть её шире, и в этот момент мне показалось, что где-то далеко внутри дома кто-то сделал шаг. Один-единственный, тихий и неторопливый. Будто нас ждали уже очень давно. И наконец дождались.

Мы с Аделаидой вошли внутрь друг за дружкой, и первое, что я почувствовала — растерянность. После всего, что пришлось увидеть снаружи, после перекошенного крыльца, почерневших брёвен и заколоченных окон я ожидала чего угодно, только не этого.

Дом оказался пуст. Не заброшен — именно пуст.

Широкое помещение тянулось перед нами почти до самой дальней стены. Ни стола, ни лавки, ни печи, ни единой вещи, которая могла бы подсказать, что здесь когда-то жили люди. Голые брёвна стен, потемневшие от времени, крепкие опорные столбы и дощатый пол. Казалось, кто-то однажды вынес отсюда всё до последнего гвоздя, оставив лишь деревянную оболочку.

Я медленно повернулась, пытаясь понять, что тревожит меня сильнее всего.

И поняла не сразу — в доме не было пыли. Совсем.

Обычной, неизбежной пыли заброшенных мест. Она должна была лежать на полу, собираться в углах, серебриться на брёвнах и балках под потолком. Но её не было. Даже на толстых опорных столбах, к которым десятилетиями никто не прикасался, дерево оставалось чистым.

Словно кто-то продолжал следить за этим местом. Или словно время здесь по каким-то причинам остановилось.

От этой мысли мне стало не по себе. Я подняла голову.

И тут же заметила ещё одну странность — в помещении было светло.

Не ярко, не по-дневному, но вполне достаточно, чтобы различать каждую трещину на полу и каждый сучок в старом дереве. Между тем все окна снаружи были наглухо заколочены. Я сама видела это несколько минут назад. Свету попросту неоткуда было взяться. Он не падал сверху. Не пробивался через щели. Не проникал из дверного проёма.

Он словно существовал сам по себе, разлитый по всему дому тонкой сероватой дымкой.

Я невольно шагнула ближе к одной из стен и провела взглядом по брёвнам. Чем дольше я смотрела, тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего. Дом выглядел так, будто ждал нас. Не день и не месяц. Очень давно.

Ожидание чувствовалось здесь во всём: в чистом полу, на котором не осталось ни единого следа, в безупречно сухих стенах, в тишине, которая казалась слишком глубокой даже для заброшенного места.

Даже звуки нашего пути будто остались снаружи.

Здесь царила абсолютная тишина. Не мёртвая. Выжидающая.

Словно сам дом прислушивался к каждому нашему вдоху.

Я поймала себя на том, что говорю шёпотом:

— Тебе не кажется, что здесь кто-то есть?

Аделаида стояла посреди комнаты, медленно оглядываясь по сторонам.

— Кажется, — ответила она после короткой паузы. — Только мне очень не хочется узнавать, кто именно.

Неожиданно Аделаида опустилась прямо на пол. Поставив рядом сумку, она быстро достала колоду карт и на мгновение замерла, прикрыв глазаОдна за другой карты начали ложиться на потемневшие доски пола. Аделаида двигалась быстро, уверенно, будто следовала давно известному рисунку. Вскоре я заметила, что она раскладывает их не просто так: карты постепенно образовывали вокруг нас широкий круг, замыкая невидимую границу между нами и всем остальным пространством дома. Закончив, она ещё раз внимательно осмотрела расклад, слегка поправила одну из карт кончиком пальца и только после этого подняла на меня взгляд.

— Готово. Это наша защита.

Я медленно подошла к стене и, сняв перчатку, провела пальцами по тёмному дереву.

Удар оказался таким сильным, что я даже не успела вскрикнуть. Дом качнулся.

Перед глазами вспыхнуло что-то ослепительно белое, а потом меня буквально отбросило назад. Я налетела на Аделаиду так, что мы обе едва удержались на ногах. Несколько секунд я не могла вдохнуть.

Казалось, что внутри меня что-то хрустнуло и стало больно дышать. Но в данную минуту было не до этого.

— Ксения! — Аделаида схватила меня за плечи. — Что случилось?

Я подняла на неё взгляд. Наверное, выглядела я не лучшим образом, потому что её лицо заметно побледнело.

— Он живой, — выдохнула я.

— Кто?

— Дом, кто ещё.

Глупо прозвучало. Но других слов у меня не нашлось.

Я снова обернулась к стене. Обычное старое дерево. Те же брёвна. Те же тёмные следы времени. Только теперь я знала.

Он слушал. Он помнил. Он смотрел.

Не глазами. Не так, как смотрят люди. Но всё равно смотрел. И что-то внутри этого дома давно уже знало о нашем появлении.

— Становись спиной ко мне. — голос Аделаиды зазвенел, когда она держала меня, чтобы я устояла не ногах.

— Зачем?

— Будем бить даром.

Я даже моргнула от неожиданности.

— Чем будем бить?

— Даром.

— Аделаида, я не боец.

— Знаю. Не важно, просто послушай меня.

— Нет, ты не понимаешь. Я умею видеть. Иногда чувствовать. Иногда проваливаться в чужие воспоминания. Иногда читать мысли людей, когда они мне совсем не нужны. Но я понятия не имею, как кого-то бить даром.

— Прекрасно.

— Что прекрасного?

— Значит, сегодня научишься.

— Очень своевременно.

— Ксения, не время! Ты поверь мне, как верила раньше.

Я подняла голову.

В её голосе больше не осталось ни капли иронии.

— Я не знаю, почему. Но чувствую, что надо сделать именно так.

Я невольно усмехнулась.

Когда-то точно такими же словами я объясняла свои решения Матвею.

И ведь работало.

— Ладно, — ответила я. — Допустим. И что дальше?

— Закрой глаза.

Мы встали спиной друг к другу. Я почувствовала её плечи. Тёплые.

Почему-то именно это помогло собраться.

Дом вокруг нас казался огромным. Намного больше, чем должен был быть. Более того, мне вдруг стало трудно определить расстояние до стен. Они словно начали отодвигаться всё дальше и дальше. Пространство расползалось во все стороны, как ткань под невидимыми руками.

Я зажмурилась сильнее. Нет. Не смотреть. Не анализировать. Не бояться.

Просто сделать то, о чём просила Аделаида.

Вытолкнуть дар. Вот только как? Несколько секунд ничего не происходило.

Потом я вдруг почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев, тот самый шепот. Точно такое же возникало перед видениями. Только обычно оно приходило извне. Теперь же поднималось изнутри.

Сначала кончики пальцев, потом ладони, запястья.

По рукам словно потекла тёплая вода. Медленно, неотвратимо, поднимаясь всё выше к локтям.

К плечам, к горлу, к самому сердцу.

Мне показалось, что я стою внутри невидимой волны.

Она росла, набирала силу, наполняя каждую клеточку тела.

И впервые в жизни я не