class="p1">— Сдаёшься? — спросил я, подойдя к Тимофею. Шары продолжали жечь тело княжича, как угольки.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — закричал он.

— Бой окончен! — Рядом со мной появился Лунёв, и я тут же развеял своё заклинание.

Тимофей лежал на снегу, тихо поскуливая от боли.

— Победитель — Максим Андер! — провозгласил Юрий Михайлович.

Рядом с Тимофеем присела на корточки Аглая и твёрдой рукой прижала его к снегу.

Первым делом девушка воздействовала на парня заклинанием сна, после чего приступила к лечению. Я поднялся на ноги и огляделся. Ребята, что были вместе с Тимофеем, ушли в помещение. Осталась одна Анна, которая, прикусив нижнюю губу, смотрела на меня и на Тимофея у моих ног. Сложно было что-то прочитать в её холодном и безразличном взгляде. Девушка сделал несмелый шаг вперёд, затем второй. Подошла к нам.

— Как он? — тихо поинтересовалась Анна.

— Я подлечу, но советую обратиться к целителю. Ожоги достаточно глубокие, — отозвалась Аглая, приводя Тимофея в чувство.

Тот с помощью Лунёва поднялся на ноги и, не глядя на меня, побрёл в здание, опираясь на руку учителя.

Мы постояли некоторое время втроём, наблюдая, как в свете фонарей падает снег, скрывая следы прошедшего сражения.

— Боюсь, твои отношения с родом Медведевых никогда не наладятся, — заключил Адик.

— Да уж… — Я пожал плечами. — Сплошной фарс. И ведь я ничего не делаю, а оно вот никак не складывается. Только решу, что всё нормально, как опять что-то происходит.

— От твоих рук пострадал наследник. И неважно, что это была дуэль, — продолжил подливать масло в огонь Адик.

— Мне плевать, — просто ответил я, ощущая какую-то внутреннюю опустошённость, — я был в своём праве. Наследник жив и через пару дней будет в полном порядке, а прогибаться перед каждым княжичем… Это не мой путь.

— Идёмте, мальчики, — Аглая потянула нас за руки.

Домой мы приехали часам к десяти вечера. Лунёв на завтра меня отпустил, заявив, что я должен отдохнуть после дуэли. Посоветовал хорошенько отпраздновать свою победу. При этом у него был очень довольный вид, что вполне понятно. Мало того, что учитель выиграл, сделав ставку на меня, так ещё и без зазрения совести забрал пять процентов со всех денег, что выиграли мы с Адиком. Тут никто не возражал, всё по правилам.

— Это была не дуэль, а избиение младенца, — усмехался Лунёв, отсчитывая свою долю, — но, если что, я всегда рад тебя видеть и готов организовать приём ставок на следующий бой, — заявил Юрий Михайлович на прощание.

Дома Адик похвастался моими амулетами с целебной руной. Он купил себе специальный аппарат для гравировки и провёл прошлую ночь, рисуя узоры на отполированной поверхности. На артефактах с активацией кровью изобразил с обеих сторон каплю, а на остальных нарисовал волну, заявив, что именно так видит энергию.

Спать не хотелось от слова «совсем». Несмотря на то, что я не считал Тимофея достойным соперником, всегда оставался элемент неожиданности. Так что мой организм впрыснул в кровь изрядную долю адреналина, и я до сих бор был бодр и полон сил.

Выпив немного вина с Аглаей и Адиком, я засел за ноутбук. У меня уже готово пять артефактов, в субботу Адик отвезёт их Савве, чтобы протестировали в реальных условиях. Но до этого надо заполнить бумаги, зарегистрировать руну и описать свойства. Именно этим я и занялся, краем уха прислушиваясь, как Аглая разносит Адика и заодно строит планы на его деньги. Всё-таки он выиграл почти десять тысяч рублей, у них отношения, и Аглая вполне справедливо решила, что деньги имеет смысл потратить сообща. Например, на отдых.

Как я и ожидал, регистрация и описание артефакта подействовали на меня, как хорошее снотворное.

На следующий день после школы и тренировки я наконец-то добрался до мастерской Колычева.

Увидев меня, мастер сразу позвал к себе в кабинет. Лицо у него было недовольным. Он сидел за столом, барабаня пальцами по столешнице. Перед Колычевым стоял открытый ноутбук.

— Значит, я должен одобрить, как твой учитель, артефакт лечения? — Он перевёл взгляд с экрана на меня.

— Да, — я достал из кармана артефакт и подвинул его по столешнице в сторону Матвея Фёдоровича.

— Когда утром пришло уведомление, и я решил посмотреть, что там придумал мой ученик, готов был взорваться. Подать заявку на регистрацию целительского артефакта! Какая глупость! Чем я тебе насолил, что ты решил меня подставить подобным образом? Да надо мной всё сообщество будет смеяться, одобри я подобную заявку.

Я тяжело вздохнул. Именно такой реакции, зная Колычева, я и ожидал. Он действует на эмоциях и всюду ищет подвох.

— Но у меня было время остыть и подумать, — продолжил мастер, — ты хорошо себя показал. Твои знания удивляют. Скажу честно, ты заслужил моё уважение и, главное, доверие, — он замолчал, уставившись на меня.

— Благодарю, — с достоинством ответил я, — мне приятно это слышать.

— Так вот. Я почитал книги, поговорил с людьми. Многие из опытных мастеров не считают такие артефакты сказкой. Подобные имеются в родовых сокровищницах высшей аристократии. Им несколько сотен лет, но говорят, что среди них до сих пор можно встретить рабочий образец.

— Это вряд ли, — удивился я в ответ, — такой срок… нужна очень сильная защита руны и очень глубокое понимание вкупе с силой воли. А ещё желательно такой артефакт хранить в месте, насыщенном энергией, — задумался я и принялся размышлять вслух, — хорошо бы увидеть образец. Сравнить руну…

— Мал ты ещё, чтобы тебе доверили артефакт из сокровищниц, — рявкнул на меня Колычев, после чего взял артефактные очки и начал разглядывать мою руну.

— Интересно, — он отложил в сторону артефакт, — только ничего не понятно. Это, знаешь ли, раздражает. Особенно осознание того, что шестнадцатилетний юнец может превзойти меня!

— Понимаю, — кивнул я. Честь мастера задета. Он с детства изучал рунологию. Хоть и специализировался всего на нескольких рунах, кроме них, думаю, немало всего знает. А тут прихожу я, на вид совсем пацан, и делаю то, чего Колычев даже разобрать не может, чтобы понять, как оно работает.

— В общем, я уже успокоился. Но у меня остались вопросы. Первый, как это продавать? Кто поверит в такой артефакт? Ну и второе, мне самому надо сначала поверить в него.

— Начнём со второго вопроса, — я,