class="p1">– Того. Заняться надо своим здоровьем, Климушка. А то не дожить тебе до сорока лет.

– Или от тромбов, или от кирпича, – задумчиво протянула молчавшая до этого напарница.

– Да блин. Что ещё по стройке?

– Кидали метко. Прям профи. Кирпичный снайпер, ё-моё. Крышу не разбирали. А проломили парой булыжниками за десять минут до вас. Просто народ, мимо проходящий, обломки в сторону скинул вместе со щепками.

– То есть те кирпичи ни в кого не попали, а этот летел прицельно в Василису?!

– Так ты что? Ещё и не свой кирпич словил?! Молодец. Уважаю. Но, да, ты прав. Целились конкретно в вас. Или в вас двоих, или по отдельности. Вкупе с тормозами это выглядит странно. Очень странно.

В кабинет заглянула растрёпанная голова дежурного:

– Кораблёв на вызов! Опять хата Бояровых. Везунчик!

И тут же раздались телефонные звонки. Вначале у Лёньки, потом у Василисы. Я на всякий случай свой сотовый вытащил, но он пока молчал.

***

– Такой домик красивый, а опять смерть в нём, – задумчиво протянула Василиса, когда мы на машине Кораблёва подъехали к особняку Бояровых. – Интересно, а Лёне тормоза будут подрезать?

– Зачем? Не будет он повторяться, когда есть столько методов убийства, – я заявил уверенно и твёрдо. Так себе успокоение! А что мне ещё остаётся?

– Ты думаешь? – заглянула мне в глаза Васенька.

– Уверен!

– Ты меня не успокоил.

– Ну и что тут у нас? – перебил наш диалог Кораблёв, обращаясь к суетящемуся в прихожей пареньку, который снимал отпечатки пальцев с изящной вазы, второй мужчина постарше вышагивал по гостиной. В столовой опять рыдала Клавдия Ильинична.

– У нас, Лёня, полная неожиданность. Никогда такого не было, и вот опять случилось: труп, – съюморил опер.

Василиса округлила глаза, не оценив шутки. А я запоздало подумал, что не место напарнице возле трупов и в канализации. Надо побыстрее разобраться с этим демоном, Бояровыми и падающими кирпичами и отправлять Васю обратно в Эрмитаж, картины смотреть, или, вообще, в декрет.

Отличная идея! Из Василисы выйдет отличная мать, а уж сказки она какие детям будет рассказывать! Заслушаешься!

Тут Василиса прищёлкнула языком и с азартом скомандовала:

– Ну веди, показывай!

Ладно, закалка специалиста СМАКа поражает. Должен признать, я бы хотел защитить эту женщину от невзгод и напастей. Но, кажется, она отлично справляется сама.

В спальне, в которую мы попали из уже известного нам будуара, на кровати в ярко-синем платье и туфлях на шпильке, при полном макияже и в бриллиантах на шее и пальцах лежала молодая вдова. От живой её отличал только цвет лица.

– Делаааа. День добрый, Жека, – поздоровался Лёнька с мужчиной, который паковал всякие банки-склянки с туалетного столика. – Расскажи-ка нам, любезный, что можешь, по поводу смерти этой прекрасной вдовы.

Жека отвлёкся от работы, кивнул на приветствие и пожал плечами.

– А что тут скажешь? Вот труп, вот лекарства, вот стакан с водой. А вот, – он взял рукой в перчатке белый лист бумаги, – предсмертная записка.

– «В моей смерти винить Клаву К.»? – предположил Кораблёв. – Отпечатки снял? Запакуй. Через пару минут он зачитал: – «Это я во всём виновата. Одна я. Уйду просить у Николаши прощения».

– Ну вот кто так пишет предсмертные записки? Нет бы чётко и по делу: «Мужа отравила я, яд взяла у падчерицы, сама отравилась пятью таблетками но-шпы. Похороните меня во всех драгоценностях и синем платье». Дата, подпись с расшифровкой. А то эти сопли даже к делу стыдно приобщать. Чем отравилось-то?

– Снотворным. Но Вы не поверите! Она выпила двадцать! Двадцать таблеток! Как она их в себя заталкивала, не представляю. По идее на десятой бы уже упасть должна была. А она догналась ещё новой пачкой, запила водичкой, причём стакан один, и графина нигде в комнате не видно, и пошла на кровать. Ровно шла, даже не зацепилась об ковёр на своих каблуках. Легла красиво и умерла. Железная женщина!

– Так, может, она в кровати пила и все одним залпом? – шепнула Василиса мне на ухо.

– А потом стакан и блистеры кто-то на стол положил?

Да, от кровати до стола было метра три. Хорошая спальня, просторная.

Лёня услышал наш разговор и задумчиво протянул:

– А как же он в неё засовывал эти таблетки? Следов насилия на теле нет?

– Это тебе вот скажет эксперт по трупам, но на первый взгляд ничего нет.

– Ладно, пусть ребята работают. Потом я ещё зайду сюда и осмотрюсь. А пока пойдёмте к домработнице, поговорим по душам.

Леонид утопал вперёд, я было за ним, но Василиса меня остановила.

– Прикрой меня спиной, – шепнула и принялась водить по стене рукой.

Прямо поверх обоев следом за Васиной ладошкой проступали яркие сияющие блики, которые резко затухали под волной растекающейся черноты. А потом это чернота зашевелилась, приобретая контуры лица с горящими глазами и огромными витыми рогами. Эта морда резко клацнула зубами-клыками. Я дёрнул Василису на себя, женщина зашипела рассерженной кошкой:

– Клим, ты чего?!

– Что это за хрень?! – зашипел в ответ.

– След демона!

– О, горе мне. Это же тень просто!

Василиса фыркнула и задрала подбородок, явно собираясь объяснить всю невероятность увиденного.

– Вы идёте? Чего застыли? – Леонид стоял в коридоре и смотрел на нас с недоумением.

– Идём-идём, – я потянул Васеньку из комнаты. Потом разберёмся в еë страхолюдинах.

В столовой по-прежнему обливалась слезами Клавдия Ильинична. Моя сердобольная блондинка вытащила без спроса из буфета кружку. Красивую фарфоровую с рисунком синей сеточкой. Вымыла под проточной водой и налила из крана воды.

– Вот, выпейте, – всунула в руки женщине кружку, и пару минут мы слушали, как по фарфору клацают зубы Клавдии Ильиничны.

Да она по хозяину так не убивалась, как по ненавистной вдове.

– Если вы успокоились, можете нам рассказать, что произошло? – Лёня опять допрашивал, Василиса приготовилась записывать, а я, блин, снова не у дел. Разве что по дому пошариться, в кабинете чего поискать.

– А что произошло?! Я сама ничего не поняла. Утро как обычно Диана вышла на кухню, кофе выпила и собралась хвостом махнуть. Это раньше она мне сообщала, куда едет, ко скольки ждать, будет ли на