Они — это они, ты — это ты. И я говорю, что вижу, парень — ты трус, слабак и приспособленец. Из-за таких как ты нас сейчас и бьют на всех фронтах всякая нечисть — от Германии до Японии.

Ссора, целенаправленно затеваемая моим человеком прямо в центре городка, была явной и откровенной провокацией. И будь у Дубровского побольше мозгов и поменьше спеси, он бы задался вопросом — а кто этот самоуверенный придурок в металле, что сыплет оскорблениями представителю далеко не последней дворянской фамилии, являющимся к тому же племянником по матери одному небезызвестному в здешних краях генерал-майору Леониду Скопину, Старшему Магистру и неофициально сильнейшему боевому магу в окрестностях? И чей это герб у него на плече?

Но Роман Дубровский, известный мот, пьяница и бабник, а так же чародей-Адепт стихии Земли, подобными вопросами не задавался. Задался он совершенно другим, куда более предсказуемым и, откровенно говоря, тем, на который я рассчитывал в первую очередь, отправляя уже немолодого Адепта из числа своих гвардейцев с приказом устроить скандал и спровоцировать это молодое и слащавое недоразумение. Он ведь, дурак такой, ещё и считал себя остроумным и сообразительным малым, этот Дубровский, о чем не уставал хвастать перед своими куртизанками. Спасибо Ольге Инжирской — её бордель оказался настоящей кладезью полезной и любопытной информации. Но о ней позже, позже…

— Смешно слышать подобные заявления от вас, неизвестный мне невежда, — усмехнулся Дубровский и огляделся в поисках поддержки у окружающих. — Во первых — у меня есть официальное разрешение от командира моего батальона майора Владимира Костеренко, позволяющее мне находиться в не расположения моего боевого подразделения. То бишь в городе, если вы вдруг не поняли, сударь, чьего имени я не знаю. Ну и второе — если вы так радеете о том, что бы мы с чем-то там помогали чернецам, то чего ж вы сами находитесь здесь и беседуете со мной? Вроде бы вы должны сейчас быть со своими людьми, кем бы они ни были… Лицемерненько, не находите, сударь?

Ты ж мой хороший, таки ляпнул. Ну вот и отлично. Давай, Александр Иванович, не подведи меня и сделай всё, как условлено…

— А я и был, до сегодняшнего утра, на своих позициях, — распахнул забрало мой вассал. Мужчина лет сорока пяти, в самом расцвете сил по меркам чародеев — этот возраст среди нашего брата разгаром зрелого возраста. Что поделать, маги живут в полтора раза дольше людей… — И в отличии от триста семнадцатого полка Его Императорского Величества, в котором вы состоите, позиции наших подразделений не просто выполнили весь комплекс предписанных уставом мер по подготовке боевых позиций к сражению в обороне с численно превосходящим противником. Мы его даже перевыполнили раза в три, а то и четыре — теперь китайцу, что пойдет в атаку на нашей позиции, придется преодолеть целый ряд преград ещё даже до того, как их стрелки сумеют открыть огонь по нашим воинам… А вот в вашем полку и особенно вашем батальоне всё совершенно наоборот, сударь — позиции практически полностью лишены магических средств защиты. Ни элементарных ритуалов по созданию стандартной вязи общего барьера первого ранга, ни заклятий-ловушек перед позициями, ни даже элементарных чар Укрепления Материалов… Ничего, сударь. Насколько я знаю, даже выпускники дешевых военных училищ, что готовят боевых магов от простонародья, умеют накладывать подобные чары. Вы же — выходец из достаточно знатного и сильного Рода, с длинной историей, которой вы недавно успели и сами похвалиться, значит должны знать и уметь куда больше. Собственно, насколько я помню, весь смысл эдикта Его Императорского Величества Петра Первого Великого и заключался в том, что бы дворяне, которые зачисляются в армейские ряды и чьи Рода получают за это немало привилегий, привнесут в ряды регулярной армии свои знания и умения, разбавляя и усиливая своими Родовыми способностями войска Империи. Разве нет?

Глядя на вытянувшееся лицо смазливого, статного, высокородного и даже в меру талантливого мага из благородного Рода Дубровских можно было определенно сказать — к такому спичу он был совершенно не готов. Я же говорю — Инжирская, хозяйка борделя, знала многое о многих. И когда я, после первого нашего разговора, попросил её расписать тех, кто по её мнению не слишком умён, а лучше — откровенно туповат, но сам так не считает, пользуется какой-никакой, но положительной репутацией и имеет сильного покровителя здесь, в Березовке, она предложила мне нескольких кандидатов… Но внимание акцентировала именно на нём. Не сразу, конечно — сперва я ей рассказал в общих чертах свой замысел, согласившись со вполне разумными доводами.

Поэтому пришлось в общих чертах ей его выложить. Нет, абсолютного доверия к незнакомой девице у меня и в помине небыло, но нужного мне результата можно было добиться разными способами, в том числе и куда менее изящными. А уж о том, чего я добиваюсь, станет очевидно всем уже сегодня до заката — так чего огород городить? Зато если бы я увидел какое-то противодействие, то сразу можно было бы понять, что «главшлюха», как обозвала эту красавицу весьма недовольная Хельга, меня водит за нос. Правда, на такой мелочи она вряд-ли бы выдала себя… Ну да ладно — это будем решать позже. Сперва она должна была своими поступками и службой доказать мне, что достойна моего доверия. И тогда я выполню её просьбу…

— Сударь, за оскорбления, нанесенные мне и моему Роду я вызываю вас на дуэль! — наконец нашелся дворянин. — Представьтесь, что бы я мог бросить вызов как полагается! Какому Роду вы принадлежите⁈

— Александр Иванович Прошкин, вассал Рода Николаевых-Шуйских и командир взвода семнадцатой роты Гвардии Николаевых-Шуйских, — представился мой гвардеец. — И кстати — по поручению моего господина, Аристарха Николаевича, произвожу проверку деятельности офицеров в городе!

— По какому праву, Прошкин? — лениво поинтересовался голос из угла помещения, где за столиком сидел чародей в подполковничьих погонах и с аурой Мастера Магии. — Ваш скороспелый Глава только позавчера устроил погром в городе и теперь носу не кажет из своей норы, видимо боится последствий. Так с чего его служки решили распоясаться? Сопляк слишком многое позволяет своим слугам, как я погляжу?

— Сударь, я вынужден требовать от вас извинений, иначе за оскорбление Главы Рода, которому я присягал на верность, буду вынужден сделать всё, что в моих силах, — положил на короткий клинок свою закованную в сталь ладонь Александр Иванович. — Иначе я буду вынужден требовать