А Прошкин-то храбрец. Я ощущал по его ауре, что вояка действительно готов воплотить свою угрозу в жизнь — вот только он был пусть и пиковым Адептом, что прошел со мной все перепетии от кампании в Сибирских лесах против нолдийцев до этих пор, став из простого Подмастерья, пусть и пикового, пиковым же Адептом, но лениво бросающий оскорбления в мой адрес пожилой боевой маг четвертого ранга был ему в любом случае не по зубам. К счастью для него я, укрытый вуалью чар, скрывающих моё присутствие, предусмотрел разные варианты развития событий. В конце концов, первая ласточка перемен в виде добра с крепкими кулаками должна была воспарить без сучка и задоринки… А потому в помещении были ещё мои подчиненные. И потому мне даже не потребовалось подавать им знака — сидящая за отдельным столом женщина-Мастер, омолодившаяся после достижения ранга с помощью сердца сибирского дракона, была лишь в простом ситцевом платье, без опознавательных знаков вроде герба или чего-то подобного. А напротив неё сидел единственный присутствующий в городе Младший Магистр моего Рода — склоки любого толка были предусмотрены заранее.

— Ну так рискните потребовать, милейший, — пожал плечами чародей. — Вашего Главу-выскочку тут не любят, да и вы нам уважения не внушаете. Слышал, вы все вчерашние простолюдины, набранные им с улицы? И на вас он разбазаривает краденое наследие Рода Шуйских… Позор. Его предки, наверное, в гробу переворачиваются от такого попрания…

— Рот закрой, — встала незнакомая мне женщина, тоже в ранге Мастера, кстати. — И не открывай, если ничего не знаешь, щеголь надутый. Николаева-Шуйского можно называть по разному, к его поступкам можно относиться как угодно — но я сама свидетельница тому, что его предкам не за что стыдиться. В отличии от вас, уютно сидевших по гарнизонам центральной России, я здесь с первого дня. И я своими глазами, пусть и издали, видела, как бьются его люди с японскими гвардейцами. Видела, как он впереди всех схлестнулся с Магом Заклятий — один на один, грудь на грудь, приняв на себя всю мощь его атак. Видела до этого, как он в одиночку, вступаясь за своих людей, сразился с боярином в ранге Старшего Магистра и втоптал его в прах. Видела и как его люди сражаются, причем не раз… А вот за тобой, почтенный, я что-то никаких подвигов, кроме того что ты охмурил малолетнюю выпускницу какого-то магического Училища, что вынуждена таскаться с тобой по ресторанам да делить одну кровать, я не наблюдала.

Так. Не знаю, кто эта одетая в брючный костюм дама, сидящая в компании если не брата, так иного близкого родственника в ранге Адепта (слишком очевидно было внешнее сходство этой парочки), но её выступление стало совершенной неожиданностью. И я был весьма польщен её высокой оценке, и даже не против ещё послушать, как меня хвалят, но такими темпами до главного события, намеченного на сегодня, дело не дойдет. Так что я вынужден был послать телепатическое сообщение своему подчиненному:

— Александр Иванович, напомните о себе, пожалуйста.

Александр Иванович Прошкин был, как ни странно, выходцем из купеческой фамилии. Достаточно богатой и славной, что бы позволить себе образование для каждого из своих потомков — весьма качественное, надо сказать, такое не у каждого дворянина было. А когда у их сына обнаружился магический Дар, то ликованию семейства и вовсе предела не было — отец Александра решил, что им наконец улыбнулась судьба и Прошкины вскоре сумеют достичь потомственного дворянства. Деньги-то у семьи были, а вместе с ними — возможность оплачивать лучших учителей и алхимию из тех, что можно было достать за деньги, не являясь аристократом…

Вот только судьба решила иначе, и купеческий сын оказался недостаточно талантлив. Взявший ранг Ученика лишь к тридцати годам, он стал разочарованием для своей фамилии… И не выдержав давления, ушел в Сибирь, в вольные охотники, надеясь что слухи не врут и что на Фронтире, полном как опасностей, так и различных чудес — в виде редчайших магических растений и прочего — у него появится шанс преодолеть рамки своего ограниченного таланта. И как ни странно, не прогадал — полтора года назад он присоединился ко мне и вот уже в его груди бьётся сердце могущественного монстра, и достижения ранга Мастера уже лишь вопрос ближайшего времени…

Между прочим, самый старательный, исполнительный и способный в вопросе изучения магии из моих людей. Если не считать Смолова, конечно, но тот случай особый. Прошкин десятилетия потратил на изучение и освоение любых крох магического знания, до которого мог добраться, на развитие контроля над своим пусть куцым, но магическим даром — и когда я одарил его настоящими силой и знаниями, он стал впитывать их похлеще губки. Словно сама жизнь и мир готовили его к этому… И потому среди всех, кто мог бы сейчас устроить показательную дуэль с Адептом и выиграть её он был лучшим кандидатом.

Нет, были чародеи его ранга, что в бою его превосходили. Были и те, кто был образованнее — лишь пара человек, но тем не менее. Но вот по сочетанию начитанности, образования, личной силы и исполнительности он по совокупности факторов был самым лучшим кандидатом для того, что бы поддерживать беседу на уровне образованного аристократа, провокации на поединок и дальнейшей победы.

— Сударь, — обратился он к Дубровскому. — Прежде, чем ситуация вышла из-под контроля, я предлагаю вам выйти на улицу и решить наше разногласие. Дуэль, до признания поражения или неспособности продолжать бой одной из сторон, здесь и сейчас. Коли у вас столько мужества, сколько вы стараетесь показать — это не станет проблемой, верно?

— А мне что-либо сказать у тебя духу не хватило, смотрю? — вмешался вновь тот самый Мастер.

— А вы можете не сомневаться, сударь — мой господин узнает о ваших словах, — бросил на него взгляд Александр Прошкин. — И уверяю вас — сама судьба благословила вас тем, что к своим практически преклонным годам вы всё ещё Мастер, иначе он лично втоптал вас в землю. Но не переживайте — учитывая манеру офицеров регулярной армии вести дела в кабаках, ресторациях и борделях, вы едва ли можете оказаться сколь-либо пристойным боевым магом. А в гвардии Николаевых-Шуйских найдутся Мастера, способные заставить вас заплатить за вашу дерзость. Итак, господин Дубровский, примите ли вы мой вызов?

— Разумеется, приму! — бросил молодой чародей, двинувшись к выходу. — Дамы и господа, призываю