зрителей подстегивало ее. Ей нравилось, что на нее смотрят. Она вспомнила, как стонала и плакала, и – о Боги – как она…

Ей почудилось, что его магия снова скользит по ее коже, Ахейя почувствовала, как щупальца проникают в нее, как будто они оставили там свой след… она вспомнила этот проклятый стыд.

Боги, ей стало жарко, как будто это произошло только что.

Ахейя застонала и принялась яростно тереть лицо, но вдруг вспомнила, что Кар накрасила ей ресницы, и резко отдернула руки. Твою мать. На ладонях остались черные полосы, и она решила, что выглядит сейчас со всей этой размазанной по лицу тушью ужасно, словно какое-то дикое животное.

Ахейя снова спряталась под покрывалом. Вместо золотого наряда на ней была темная рубаха, длинная, как платье; кинжал на ремне по-прежнему был при ней. Если бы она находилась сейчас в Келосеросе, оружие забрали бы.

Келосерос…

Внезапно она вспомнила, что в Алхиру приехал Кэл. Кэл, в костюме.

Ахейя помнила только короткий разговор с митрой, помнила его слова… Кэл хотел забрать ее в Келосерос. А потом она…

«Должно быть, я упала в обморок».

Да, наверное, она спала. Но кошмары были такими правдоподобными, что даже сейчас было больно. Ей снилось, что она умирает.

Ахейя отбросила покрывало и попыталась встать, но ноги были как ватные. Она огляделась. Комната оказалась незнакомой. Стены были из старого камня, но отличались по цвету от стен ее спальни, и из мебели здесь обнаружилась только кровать, на которой она сидела, и небольшой черный стул в углу.

Она почувствовала, что в горле пересохло, сглотнула и, поднявшись, пошла к окну, которое находилось слева от кровати. Прижав ладони к стеклу, Ахейя взглянула на небо Алхиры и на город. Она решила, что находится в центре; высокие здания, которые она видела из своего окна и которые находились далеко от ее жилища, теперь возвышались прямо перед ней. Шпили вздымались к самому небу, стены были облицованы листами непрозрачного стекла, похожими на зеркала из оникса. Нефилимы входили в здания, выходили из них, какие-то кареты без лошадей ехали по улицам, вымощенным черным камнем. Она приоткрыла рот, следя за серафимами, летавшими по небу; некоторые приземлялись на тротуар. Город был таким же живым, как и вся эта страна, которую в Келосеросе и Лирии называли царством смерти.

А может быть, в этом царстве тоже не все так, как кажется на первый взгляд, подумала Ахейя. Например, Келосерос считался страной мира и света, а она прекрасно знала, что там творятся темные дела. Эти два государства имели много общего, хотя ни митры, ни нефилимы не желали в этом признаться; но по крайней мере здесь, в Алхире, тьма не являлась тайной.

Ахейя услышала какой-то глухой удар.

Она резко обернулась, прижалась спиной к холодному стеклу и обвела взглядом полутемную комнату. Свет Соласа был тусклым, звезды мигали и гасли, комната была наполнена тенями, сгущавшимися по углам. Ахейя почувствовала, как сердце трепещет от страха. Нет, этот звук ей не послышался. И доносился он не с улицы.

– Ари? – прошептала Ахейя. Но она знала, что это не он, ведь в противном случае душа позвала бы ее.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвались трое нефилимов, которых Ахейя никогда раньше не видела.

– Наконец-то мы тебя нашли, – медленно произнес демон, вошедший вторым.

У него были темные рога и темные волосы; его голос был вязким, словно масло, и Ахейе показалось, что она тонет в нем.

– Что вам нужно? – прошептала Ахейя, вцепившись в подоконник.

– Сделать то, что следовало сделать альшайтану, – злобно прорычал нефилим, стоявший справа от темноволосого.

Ахейя ощутила приступ паники, и страх велел ей искать выход из этой комнаты. Но дверь была только одна, и ее загораживали трое могучих нефилимов. Рубашка казалась невесомой, а кинжал, укрепленный на бедре, наоборот, был тяжелым. Рука Ахейи потянулась к оружию, но она знала, что следует подождать.

Противников было трое, а у нее был только один шанс – если вообще был. Ахейя еще не оправилась после долгих недель, проведенных в бегах, когда она голодала и почти не спала, она была слаба, но опасность придала сил. Ахейя осторожно отошла от окна и попятилась в темный угол. Угол – это очень плохой план, она знала это, но надеялась на то, что тени, прятавшиеся в углу, дадут ей какое-то преимущество.

– Такие, как ты, пачкают все, к чему прикасаются, – выплюнул тот, что стоял слева, и она увидела сверкающие белые зубы. – Гребаная тварь. Ты отвратительна.

– Это какая-то ошибка, – произнесла Ахейя. Ее голос дрожал, и тьма, жившая в ее крови, пробудилась и затрепетала.

– Это ты ошибка, – рассмеялся рогатый нефилим. – Пора тебе отправляться домой.

Домой.

Нет.

Рука Ахейи застыла над кинжалом; металл был горячим по сравнению с ее холодной кожей. Такой холодной, пропади она пропадом. Ахейя подумала: вот сейчас она пошевелится, и тело пойдет трещинами, как ледяная скульптура.

– Зачем вы это делаете? – прошептала она, не слыша своих слов из-за шума в ушах.

– Мы просто исправляем ошибку. – Левиафан, стоявший в центре, криво усмехнулся, и по этой усмешке Ахейя догадалась о его намерениях.

Он сделал шаг вперед, вытащил из-за пояса кинжал, остальные последовали за ним; они приближались, они были уже совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки…

«Давай, иначе будет поздно!»

Ахейя схватилась за оружие и напала на ближайшего демона. Прежде чем он успел понять, что происходит, она вонзила нож ему в плечо. Из раны хлынула черная кровь, демон вскрикнул, и его сообщники набросились на нее. Ее схватили, попытались оторвать от раненого нефилима, но она вцепилась в рукоять кинжала так же отчаянно, как утопающий хватается за брошенный канат.

– Ах ты белобрысая шлюха, – прохрипел демон, с которым она боролась.

Его нож зазвенел, ударившись о пол; враг схватил Ахейю за волосы и дернул с такой силой, что вырвал несколько прядей. Она взвизгнула, палец соскользнул с рукояти ножа, перепачканной черной кровью. Она оглянулась на дверь. Но не успела ничего предпринять: ее схватили за плечи, чьи-то острые ногти расцарапали кожу. Ахейя рванула кинжал на себя и неловко попыталась пырнуть демона, который напал на нее сзади. В это время тот, которого она ранила, подобрал с пола оружие.

Железные пальцы стиснули левую руку Ахейи, заломили ее за спину, и одновременно она почувствовала, что ее кинжал входит в плоть. Сзади раздалось громкое шипение.

– Сука гребаная.

Ахейя закричала. Ее правую руку рванули назад и вывернули с такой силой, что она сдалась и выронила оружие. Она визжала, пиналась, пыталась выдернуть руки, и в это время в сознании проносились картины из прошлого. Она увидела Офиона; он приближался, он остановился на том месте, где только что стоял рогатый нефилим. Она увидела лужу крови у