пальцы онемели, словно она несколько часов держала руки в холодной воде.

– Сдерживай себя, Рухи, – прошептал ей Ариок.

Но Ахейя не могла сдержаться, ведь она не знала, что именно должна контролировать. Она вскрикнула от боли, тени заметались вокруг нее, и Ахейя ушла на дно. Сверкающий, нестерпимо холодный лед прорезал ее кожу изнутри, и тело начало распадаться на части.

Глава 27. Ахейя

Ахейе казалось, что она сходит с ума; видения из прошлого смешивались и сливались с воспоминаниями о кошмарах, пережитых за последние годы, о крови матери, о крови у нее на руках, крови на ее душе, которую невозможно было смыть. Она провалилась во тьму, и тьма поглотила ее; мрак душил, в нем не было воздуха, но он был холодным. Пошевелившись, Ахейя поняла, что лежит на какой-то поверхности, но только потому, что под ногами ничего не было. Зато спина касалась чего-то твердого. Она села, но сразу же потеряла равновесие и лихорадочно попыталась нащупать руками какую-нибудь опору.

– Выпустите меня! – закричала она, но изо рта вырвалось едва слышное сипение.

– Ахид, Рухи. – Шепот Ариока плыл вокруг нее, его пальцы скользили по ее телу, касались рук, обхватили ее запястья.

– Отпусти меня, – простонала она.

– Тебе нужно успокоиться, – произнес он, и его дыхание коснулось ее щеки.

Потом Ахейя ощутила страшную боль в груди. Но боль была иной. Это была не та боль, к которой она уже успела привыкнуть, которая была вызвана связью между ними, – ей казалось, что альшайтан вскрыл ее грудную клетку и провел рукой по живому, бьющемуся сердцу.

Ахейя хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег; от боли она не могла говорить.

– Что ты со мной сделал? – наконец вскрикнула она. Горячие слезы бежали по щекам.

– Я удержал тебя, чтобы ты не убила себя, – ответил он, и Ахейя ощутила спиной тепло – и еще прикосновение кинжалов в кожаных футлярах, которые висели у него на груди. Эти жесткие футляры причинили ей боль, пока она боролась и извивалась.

– Как это возможно? – Ахейя продолжала сопротивляться.

Она боялась, что если прекратит бороться, то окончательно сломается. И поэтому начала пинать его, попыталась вырвать руки, несмотря на боль в запястьях.

– Это невозможно, – прошептал Ариок, и она почувствовала, что его хватка ослабела.

Ахейя снова дернула руки, и на этот раз он отпустил ее.

Она закричала… она кричала, чтобы выразить боль от потери, от несчастий, которые пришлось перенести за свою жизнь; она плакала о своей личности, которую теряла с каждой секундой, проведенной в этой тьме. Она оплакивала свою неспособность быть счастливой, даже когда все было хорошо, неспособность держать себя в руках, слабость, которая заставляла ее поддаваться холоду, жившему в теле. Холоду, который ее контролировал.

– Хали.

Слово было едва слышно, как будто кто-то пробормотал его в соседней комнате. Ахейе показалось, что она где-то уже слышала его, хотя не могла вспомнить, где и когда. Оно жило в ее воспоминаниях, но до него было не дотянуться; как будто она видела его лишь краем глаза, и оно постоянно ускользало из поля зрения. Ахейя кричала, царапала ногтями свое платье, кожу – они казались ей слишком тесными.

Шепот прозвучал снова, и Ахейя почувствовала, что ее тащат куда-то. Тело, сознание, все ее существо засасывало в черную бездну.

– Хали.

– Я не понимаю, – прохрипела Ахейя и, несмотря на боль, поползла вперед.

Но это было бесполезно: она погружалась все глубже во тьму, у которой не было ни конца, ни края.

– Приди и найди меня.

От этого жуткого шепота волосы встали дыбом.

– Нет.

Ахейя попятилась; тьма, в которую она смотрела, была совершенно непроницаемой, словно перед ней находилась черная дыра.

– АХЕЙЯ!

Ее схватили за плечи и рванули назад. Она упала на спину, перевернулась на бок и согнулась пополам от жгучей боли.

«Так это смерть? Я умираю?»

– Рухи, вернись ко мне.

Это был голос Ариока, ладони Ариока, его руки – Ахейя прижималась спиной к его груди. Она чувствовала его прикосновения всем телом, и серебристый символ коснулся ее груди, когда он обнял ее.

Боль отступила как раз в тот момент, когда Ахейе показалось, что она больше не вынесет; боль постепенно ушла, словно вода во время отлива, и через несколько минут Ахейя снова смогла вдохнуть полной грудью.

– Что это было? – прохрипела она, всхлипывая и дрожа всем телом.

– Куда ты уходила? – спокойно спросил Ариок.

Она чувствовала запах его волос, аромат, исходивший от его одежды.

– Что?

Он не ответил. Вокруг царила абсолютная тишина. Ахейе показалось, что он держал ее в объятиях несколько часов, хотя на самом деле прошла всего пара минут. Постепенно она успокоилась, дыхание выровнялось. Но ее по-прежнему била дрожь.

Ахейе пришлось собрать все силы, чтобы прекратить трястись и вырываться, позволить Ариоку поднять себя с пола; он усадил ее к себе на колени, ее спина по-прежнему была прижата к его груди. В его прикосновениях она почувствовала нежность, которой не было прежде; она чувствовала себя в безопасности. Ахейя всю жизнь стремилась обрести покой и безопасность. Возможно, она была наивной дурочкой, поверив в то, что он может дать ей покой.

Но потом она подумала, что те, кому безопасность досталась даром, кто ел ее с рук, никогда не научатся слизывать ее с клинка, как делала это она. Возможно, этот клинок распорет грудь, но Ахейя решила: лучше так, чем как-то иначе. И поэтому сейчас вместо того, чтобы бежать, она шагнула навстречу тьме. Она позволила тьме окутать себя, она сделала вдох, несмотря на боль в груди, она вдыхала до тех пор, пока в легких не осталось места.

– Довольно, Рухи. – Ариок медленно гладил ее по волосам. – Возвращайся.

– У меня все болит, – пробормотала Ахейя, чувствуя, как опускаются веки.

Ей показалось, что он задержал дыхание.

– Я знаю.

Это было последним, что она слышала; потом Ахейя почувствовала, что засыпает, глаза закрывались, снова вокруг было темно. Все это время Ариок гладил ее волосы и шептал ей что-то на своем языке. Она узнала несколько слов, но не помнила, что они означают.

Глава 28. Ариок

«Во имя хела».

«Какого хрена».

Происшедшее по-прежнему казалось ему нереальным. Ариок не до конца понимал, что видел. Когда тени оторвались от его тела и опутали Ахейю, он чувствовал себя словно зритель, посторонний. Она рыдала, сдирала с себя платье, кричала, как будто кто-то пытался разорвать ее на куски, и энергия, исходившая от ее тела, походила на ударную волну. Он отлетел назад.

Ариок подполз к ней ближе, успел обхватить ее за талию прежде, чем она ушла, исчезла из реальности и скрылась во мраке, где ничего нельзя было разглядеть. Она вернулась внезапно, словно рассеялось облако черного тумана.

Ариок смотрел на Ахейю, лежавшую без сознания на полу у его ног. В каменных плитах образовалась вмятина, паутина трещин разбегалась во все стороны от ее тела,