– Как съездили? Порядок?

– По твоей довольной роже вижу, как ты волновался.

– Я старался, но уже предвкушаю водные процедуры. Река прохладная, вода прозрачная; короче, моя мечта на сегодня почти исполнена. А твоя как? Курева не нашел? Хотя, что это я, по твоей роже ответ тоже виден, – Норман гоготнул, в то время как я скривил губы, фыркая. Вновь окинул взглядом округу. Безмолвие и спокойствие. Даже странно.

– Все перепроверили?

– Перед тобой тоже отчитаться? – из Роудеза вырвался смешок. Натянутый и какой-то истеричный. На мой немой вопрос Норман лишь тяжело вздохнул, хлопнув меня по плечу. – Все, брось, у меня уже крышак едет. Хорошо хоть сегодняшняя ночь без моего дежурства. Возьму у Михаэля что-нибудь для сна, чтобы уснуть и ночью не просыпаться… – Норман оборвался на полуслове, качнув головой. Лицо его помрачнело.

– Запивать снотворное будешь ромом? – я, натянув уголки губ, толкнул Роудеза плечом; не должно было ему терять бодрости духа.

– Та бутыль кончилась. Теперь виски, – немного погодя и, будто заставляя себя принять безмятежное выражение лица, ответствовал он. – Но сначала будет нужно искупаться и постирать форму.

– Да, верно… Мне бы еще побриться, – я провел по изрядно заросшим щекам, и скривившийся Норман согласно кивнул, почесав свою щетину. – Только сначала хлам в машине разгребу, надо освободить задние кресла. Перекину сумки и мешки в багажник, там, вроде, места предостаточно и с учетом инвентаря…

– С чего бы? Тебе же не мешала эта свалка барахла?

– Мне и не мешает, – уклончиво ответил, – но Шайер плохо спит полусидя. Кстати, – я глянул по сторонам, – а где эта неугомонная?

– Мм, – протянул Роудез, щурясь, – а ты у нас уже перестал возмущаться, что приходится машину делить еще с кем-то? – я недовольно глянул на Нормана, сжав губы. Тот продолжал нахально улыбаться, – ды ладно, не скалься. А сама Штеф, наверное, помогает рассортировывать поживу.

– В трейлере? – несколько обеспокоенно спросил, на что Норман лишь пожал плечами. – Ну, может оно и к лучшему. И, раз уж ты ничем не занят, поможешь сейчас мне.

Роудез не успел отнекнуться. Уже вскоре он подавал мне вещи, а я укладывал их в багажник таким образом, чтобы можно было легко найти что-то и всегда знать, где это что-то может находиться. Сумку с оружием оставили в салоне на полу. Там же лежали бутылки с водой. На сидениях остались наши со Штеф рюкзаки и плед.

Под завалами вещмешков нашлись еще два набора ножей, канаты, какая-то цепь, о которой я ничего не помнил. Два укомплектованных ОЗК. Один противогаз. Запасной бронежилет. Покоцанный шлем. Абсолютно новый варбелт. Три РПСки. И сапожный крем, который я потерял около полугода назад… Если бы Сборт увидел эти богатства, старательно прикрытые аккуратно сложенными портфелями, сумками и огромным пледом, я бы уже получил по шее. Но теперь все было разобрано, рассортировано, и в большинстве своем разложено в багажнике – иронично, что дома подобного хаоса я себе никогда не позволял, но кавардак в машине словно делал ее… Поуютнее, что ли?

Казалось, мы почти ничего с Роудезом не сделали, но на все это ушел по меньшей мере час. Однако время потрачено умело. Во-первых, освобождено место, пригодное для более нормального, можно сказать полноценного (все-таки кресла горгоновских машин были, признать откровенно, роскошными) сна. Во-вторых, я нашел кучу полезных забытых вещей, в том числе свою старую рацию, прибывающую в рабочем состоянии. В-третьих, вся эта затея с расхламлением неплохо отвлекла от лишних размышлений, лезущих в голову: бухтение Нормана не давало остаться наедине со своими тараканами, да и он сам повеселел, придумывая сотое оскорбительное восклицание в мою сторону.

Роудез обладал потрясающей способностью в любом дермище находить что-то позитивное; "меньше стресса – в добрый путь!" – как главная парадигма и девиз по жизни. Его здоровому похеризму можно было только позавидовать, и если постулатом Роберта являлось здравомыслящее спокойствие, то Норман ратовал за спокойствие расслабленное и уповающее наслаждением от жизни.

Стивен и Сборт все еще что-то обсуждали, рядом с ними стояла Сара, скрестив руки на груди и внимательно слушая. Сэма я не видел, и, скорее всего, он сидел в трейлере. Боур бродил неподалеку, собирая сухие ветки; ему помогала Шайер, не пойми откуда появившаяся. На ее плечах красовалась явно не по размеру огромная синяя клетчатая рубашка; кто-то из горгоновцев посодействовал в пополнении гардероба девушки.

Рацию мы с Норманом проверили, и она прекрасно работала. Пока Роудез направился уточнить про запасную форму у Стивена, я обернулся к Михе со Штеф, но неуловимого журналиста рядом с Михаэлем уже не было. Пропажа нашлась практически сразу, стоило только пройти немного к речушке – Штефани сидела за кустами на берегу на чьей-то куртке, держа в руках записную книжку Гивори.

За прошедшие дни Шайер изучила все, что смогла разобрать. Она вникала в документы, выписки, вырванные из общего контекста заметки. Пыталась систематизировать, выстроить хронологию и логическую цепочку – казалось, Штеф пытается забыться в этих неровных записях и бесконечных напечатанных листах. Шайер периодически консультировалась, – то у Роберта уточняла детали обстановки на Севере и юго-западе, то заваливала Михаэля вопросами из химико-биологической и анатомической сферы; то, совершенно внезапно и, точно невзначай, заводила отдаленный разговор, в котором всплывало какое-нибудь небезызвестное и зачастую неоднозначное имя. Многие из фамилий были связаны с действующей властью. Другие – именитые личности медицинской среды, бывшие последние несколько лет у всех на слуху.

Я замер невдалеке, наблюдая, как девушка выделяла в книжке цветом фрагменты и делала пометки на полях. Она так и не объяснилась, как поняла, что у Гивори найдется информация. Роберт предположил единственно верный, на мой взгляд, вариант: кто-то просто свел Шайер и этого докторишку, бежавшего когда-то с Севера. Кто-то, кто помог журналистам пересечь внутренние границы в условиях ужесточения изоляции территорий. Кто-то, кто помог с документами, чтобы они без сложностей смогли миновать все посты досмотра и жнецов-дознавателей. Но Шайер молчала. Не сказала и Сборту. Ловко уходила от вопросов, ссылаясь на "удачу и чутье". Чушь собачья, здесь иллюзорной помощи эфемерных сил недостаточно. Узнать правду становилось интересно из принципа; мы с Норманом и Сарой решили выведать крупицы ответов у Сэма, и каково же было наше удивление, когда он искренне признался, что сам ничего не знает. Ни его, ни еще одного их напарника Штефани