пистолет обронила, – дрожащим голосом призналась девушка, – и примерно знала где. Мы зараженных не видели, я думала, что безопасно будет; быстро заберу и вернусь. Ведь если бы я его посеяла, ты не особо был бы рад, да и к тому же, оружие табельное, и от Роберта бы прилетело… Но там зараженный оказался и… – на одном дыхании выпалила она и оборвалась. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными слез, а в следующий миг закрыла их рукой. Ее плечи стали часто подрагивать.

Шумно выдохнул, затем поднимая глаза к небу. Зашумела листва от налетевшего порыва ветра.

Меня нехиленько трухнуло. Испугался ли я? Хм. Наверное, да. По крайней мере, когда услышал визг. Воображение сделало всё самостоятельно, и единственный образ, который крутился в голове, пока я несся сюда, настойчиво пытался убедить меня, что я опоздал.

Шайер потянула майку из ремня брюк и вытерла лицо краем ткани.

– Меня не могла с собой позвать?

– Еще раз доказав свою несамостоятельность? – девушка уставилась под ноги. – Сэм и так считает, что привлекаю слишком много внимания. Я не хотела лишний раз напрягать Роберта или кого-то из горгоновцев. Вот видишь, – Штефани на секунду замолчала, сдерживая подступающий всхлип, – вот видишь, Льюис, хотела как лучше, а в итоге еще хуже сделала.

Окинул ее внимательным взглядом с ног до головы.

– Не плачь. Идем, – девушка послушно последовала вперед, а я направился за ней. – Почему Сэм так спокойно отреагировал, когда ты ушла?

– Я сказала, что валюсь с ног и вернусь в машину поспать. Он поверил.

Невольно усмехнулся. Шайер из кожи вон лезла, чтобы доказать не то себе, не то Сборту, не то всей "Горгоне" что-то важное одной ей; хотя, наверное, можно оправдать ее стремление зарекомендовать себя и сделаться нужной из-за боязни оказаться оставленной. Неужели она всерьез думала, что "Горгона" бросит ее на произвол судьбы? Я не знал, но явственно видел, что всякую, пускай и малейшую демонстрацию своей слабости Штеф воспринимала как поражение, гибель.

Жизнь в Государстве воспитывала необходимость наращивать хитиновый покров, но за масками Шайер крылось нечто иное. Это не приспособленчество. Это отчаянность от отчаяния. Борьба.

В один момент я заметил, что девушка несла в правой руке пистолет. Ха, значит, все же нашла.

2

Миха явно преувеличил "праведный гнев" Роберта: Сборт лишь молча просверлил во мне дыру многозначительным взглядом и качнул головой. К Шайер подлетела Сара, спрашивая, что произошло, но Штеф, отмахнувшись, мигом скрылась в машине.

Вновь собрались вокруг карты, чтобы уже окончательно определиться с дальнейшими действиями – еще и Стивен вклинился со списком необходимых вещей, – дискуссия затягивалась, и постепенно переливалась в своеобразную инвентаризацию. Что, сколько, чего, насколько хватит; как долго мы протянем, какие шансы на позитивный исход, какие точки пересекли, какие ключевые объекты на пути, когда наконец выедем из Перешеечной области… Я бросил взгляд на свою машину, на Шайер, уставившуюся в боковое окно.

Упрямая до чертиков. А что случилось бы, если бы я действительно не успел? Если бы мертвецов оказалось больше или, хуже того, в лесу обнаружился какой-нибудь обезумевший выживший?

Смерть неразборчива и пленников не берет.

Мысли, как паразиты. Ситуация закончилась, надо бы отпустить. Тем более, ничего страшного не произошло, и рефлексия явно ни к месту… Но осадок остался.

Не то что я шибко пекся о чужом мне человеке, но присматривать за Шайер стало своеобразной обманкой для сознания: отвлекало от других размышлений и собственных переживаний. К тому же, это ни разу не было и актом доброй воли и досужего альтруизма – Сборт просил горгоновцев держать под наблюдением наших вынужденных попутчиков.

Дискуссия становилась более бурной. Всё чаще вспоминали о перестрелке с выжившими: они остановились около нас ночью, когда мы, съехав на обочину, устроили кратковременный отдых; на дежурство тогда вышел Роберт, чтобы мы могли если не поспать, то хотя бы немного расслабиться. Не судьба, видно. Нас не застали врасплох, дальний свет фар сделал полуночных гостей заметными задолго до того, как они подъехали. Роберт разбудил Стэна и меня. Вместе со мной проснулась и дремавшая Штеф. Мы даже из машин выйти не успели, как по нам открыла огонь троица, выскочившая из микроавтобуса. Правда, бравые охотники не рассчитывали, что нарвались на бронированные горгоновские автомобили. Роберт, в ответ на открытую агрессию в нашу сторону, дал отмашку на соответствующие действия. Три одиночных выстрела. Три тела.

Ненароком вспоминались и события годовой давности, когда вседозволенность правительственных сил достигла своего апогея и перешла всякие границы разумного. После уничтожения антиправительственной организации "Анцерб" у монархов окончательно сорвало башню. Под предлогом укрепления безопасности и стабильности в стране, Трое издали ряд указов, ужесточив (хотя, казалось, куда сильнее?) тоталитарный режим. Деятельность жнецов-дознавателей расширили, предоставив этим инквизиторам полную свободу действий. Репрессивные меры в отношении диссидентов прокатились волной кровавых расправ.

Кто знает, может, если бы для СМИ оставили хоть немного свободы, не загнали бы их в такие жесткие рамки цензуры; если бы людям не затыкали рты, пряча неугодных власти за решетки и колючую проволоку, не обрывая их жизни без разбора; может осведомленность о происходящем и могла бы изменить произошедшее…

Но сейчас оставалось только гадать и наблюдать, как паршивая какотопия медленно превращалась в настоящий Армагеддон.

Внутри неприятно скребло. Совесть или желудок, хрен его знает, но факт оставался фактом. Когда по привычке попнулся в карман за сигаретами, то почти заскулил от безысходности. Сигарет не было. Миха завязал чертовски давно, а кроме меня никто больше в "Горгоне" не курил.

Потрясающе. Просто невероятно! Жизнь налаживалась с каждой секундой этого гребанного дня!

Горгоновцы рассуждали. Прикидывали. Я, прищурившись, смотрел в голубое небо, хотел кофейка, в душ и тишины. Не очень высокодуховно, конечно. В дискуссиях принимать участия желания не находил. Я был согласен на любое решение, лишь бы меня никто не дергал, и этих зараженных тварей поблизости не наблюдалось.

Опустошение и безразличие.

– ..на пару дней хватит, – донесся обрывок фразы Роберта, – но если мы решаем остановиться там хотя бы на неделю-другую, рискнуть и сделать вылазку придется. В крайнем случае, рации, пусть и с перебоями, но еще работают, – меня будто переклинило; вместе с картой Чарльза у меня оставалась и его рация, и я вполне мог припрячь Шайер ее носить и оставаться на связи. – Так и поступим. Пара человек направится на вылазку, остальные – на место