не перестали так сильно гореть. – Мне нравятся твой хвост и когти. И твои полосы… Они прекрасны. Они напоминают мне ручьи, стекающие по горному склону после дождя. – Я провела по полосам пальцами. – Это тропинки, которые сходятся, расходятся и ведут к интересным местам. Я хочу все их пройти.

Сефер прижал меня к себе. Его прикосновения были нежными. И я отвечала ему тем же.

Его мягкость я ненавидела больше всего, потому что там, где наказание, жестокость и умопомрачительный секс не приносили результата, именно ласка полностью растапливала мое сердце.

41

– Я тут подумал, – объявил Сефер, когда мы завтракали за импровизированным рабочим столом.

– Чувствую, что мне следует начать беспокоиться. – Я приподняла бровь. – Твои размышления обычно ведут к неприятностям для меня.

Он ухмыльнулся.

– Прошлой ночью ты была довольна, судя по тому, как выкрикивала мое имя.

– Я бы сказала, что это был скорее негромкий стон, чем настоящий крик.

Сефер пожал плечами.

– Суть в том, что я часто заставлял тебя ступать за грань блаженства и не слышал ни слова недовольства. И все эти разные позы, в которых мы ублажали друг друга, были придуманы, пока ты обнимала наших гостей. Так неужели мои мысли действительно так плохи?

Что ж, нет. Это привело к появлению нескольких довольно интересных способов провести время. Я сделала большой глоток фруктового сока – того фруктового тропического напитка, который иногда смешивали с алкоголем.

– Может, и нет. – Я постаралась сохранить безразличное выражение лица.

Его ухмылка говорила о том, что я потерпела неудачу.

– В этот раз я думал о наших поисках. – Принц отодвинул тарелку и наклонился вперед. – В твоем плане использовать представление, чтобы подобраться ко мне поближе, не было ничего плохого – на самом деле, это была отличная идея. Просто ты выбрала не того мужчину.

Или, вернее, того самого.

В моей голове сверкнула ясная и очевидная мысль.

Черт!

Чувство, которое я не могла никак описать, было обратной стороной ненависти.

Я влюблялась в принца, и это нужно было прекратить.

Потому что, хоть я больше и не собиралась его убивать или умирать от рук его стражи, я все равно знала, что месть за Циннию – это последнее, что я сделаю в своей жизни. У меня не было будущего. Следовательно, у нас с Сефером его тоже не было.

Глубоко вздохнув, я постаралась сосредоточиться на том, что он говорил.

– Ты сказала, что у нее была отрезана прядь волос, верно?

Я удивленно посмотрела на Сефера, пока еще не доверяя своему голосу, поэтому просто кивнула.

– Это наводит на мысль об одержимости, желании обладать. Если мы сможем погрузить убийцу в ту ночь, напомнить о женщине, в которую он был влюблен, то он не сможет сдержать себя в руках.

Мои страхи испарились, когда что-то более яркое зажглось во мне.

– О чем ты?

– Ты устроишь грандиозное представление. Как в тот вечер, но еще более роскошное. Ты очень похожа на нее, хотя… – Сефер улыбнулся, окидывая взглядом мое лицо. – У тебя другая форма подбородка, взгляд острее. Но я не думаю, что зрители вспомнят об этом десять лет спустя. Они увидят ее.

Пульс отдавался где-то у меня в горле.

– Представление, чтобы выманить его?

– Именно. После мы сделаем так, чтобы казалось, что ты одинока и беззащитна. Ты добьешься его признания. Возможно, с помощью астролябии – она выбьет его из колеи.

– Казаться одинокой?

– Я буду поблизости. Достаточно далеко, чтобы он сразу меня не обнаружил, но, когда убийца заговорит, он отвлечется, и я смогу подобраться ближе.

Я стиснула зубы.

– Не хочу, чтобы ты его убивал.

– Я не собираюсь этого делать. Просто буду твоей правой рукой. И если он попытается причинить тебе боль, я смогу тебя защитить. – Сефер сглотнул. – Я не хочу, чтобы ты пострадала, Зита.

Это было почти мило с его стороны, но, к сожалению, бесполезно. Я нутром чувствовала, что это станет моим концом. Я знала, что перережу горло убийце, в то время как он заберет мою жизнь, как забрал жизнь сестры. И я не возражала.

Но у меня не хватило духу сказать об этом Сеферу.

В течение следующих недель мы разрабатывали и планировали мое представление, намеченное на последний вечер пребывания гостей. Костюмы и декорации, музыка и хореография – все, вплоть до блюд и напитков. Мы ничего не оставили на волю случая. Внимание Сефера к деталям произвело на меня впечатление, хотя, возможно, мне следовало этого ожидать, с учетом того, как тщательно он подбирал мои наряды и аксессуары.

Принц приказал слугам обставить театр в точном соответствии с моими требованиями и предложил мне выступить на светящемся обруче. Это было то, что могли сделать фейри, но Цинния не использовала его в тот вечер. Когда я начала спорить, Сефер подчеркнул, что улучшения сделают вечер еще интереснее. Я была вынуждена признать, что, возможно, он был прав. И светящийся обруч, несомненно, привлек бы ко мне больше внимания.

Сделать это для Циннии было важнее, чем тешить мое собственное упрямство.

В перерывах между приготовлениями мы каждый вечер развлекали наших гостей. С каждым днем я все больше и больше жалела о потраченном времени. Я могла бы репетировать, составлять карту запутанных театральных подмостков над театром или отрабатывать разговор, который состоится у меня с убийцей, когда тот застанет меня одну после выступления.

Вместо этого я жеманничала, подавала напитки и смеялась над глупыми шутками фейри. Но те моменты, когда я ловила взгляд Сефера и мы обменивались заговорщическими улыбками, успокаивали меня. Все это время, планируя возмездие в одиночестве, я и представить себе не могла, как это здорово – иметь напарника.

Несмотря на то что каждый день приближал нас к моему выступлению и отмщению Циннии, на душе было грустно. Грустно, что я не сделала этого раньше. Грустно, что я наслаждалась жизнью всего несколько недель. Грустно, что отказ от нее был ценой, которую я заплачу.

После вечерних развлечений я ускользала в театр на репетицию. То есть до тех пор, пока Сефер не находил меня, что обычно заканчивалось соблазнением и кроватью. Каким бы ни был порядок, результат был всегда один и тот же. Я лежала в темноте, прокручивая в голове момент, когда наконец-то отомщу, пока полное изнеможение не вонзило в меня свои когти.

Этот вечер, за пару дней до запланированного шоу, ничем не отличался от других. Гости снова играли