явиться к королю или графу Данбару и рассказать, где я пропадал семь лет? Они начнут расспрашивать, а я выставлю себя дураком. Не вынесу, если меня поднимут на смех, — понуро сказал он.

— Поднимут на смех?! Если ты сможешь предсказать, откуда и когда в следующий раз нападут разбойники?

— О да — теперь я сумею предрекать смерть. И потому буду просто нарасхват.

И вот так он все ходил и ходил кругами. Сами знаете, как оно бывает, когда хочется пожаловаться: тут хоть все мудрые советы на свете собери, а слушать тебя не станут, лишь бы и дальше всласть растравлять себе душу, и на любой совет ответят, что проку от него ни малейшего.

Наконец я хлопнула в ладоши и говорю:

— Ну, Томас, ты, пожалуй, прав. Лучше всего тебе возвратиться в Страну эльфов, и там ты будешь счастлив.

— Я не могу, — надулся он, — я ведь пытался…

— Для начала выброси из кармана рябину, — посоветовала я.

Он выудил мой жалкий амулет. Веточки погнулись, ягоды помялись, красная тряпица обтрепалась. Томас воззрился на меня сердито и изумленно.

— Сомневаюсь, чтобы это вот подействовало против королевы эльфов, — проворчал он. Бросил амулет в очаг, подождал, пока он не займется огнем и не сгорит дотла.

— Сдается мне, — сказала я, — тебе надо на некоторое время уйти. Поброди по свету, погляди, так ли он страшен, как ты боишься. Да, верно, прорицателям порой приходится несладко, но ты человек тертый, при королевских дворах бывал. К тому же петь и играть на арфе ты за семь лет не разучился. Сочиняй новые песни да веди себя со знатью почтительно — чего им еще надо?

Том улыбнулся.

— Поживем — увидим. По крайней мере, мне не надо учиться мотыжить землю.

— Поди, постранствуй, — повторила я. — Вернуться можешь как только пожелаешь. А Элспет тем временем хорошенько все обдумает.

— Точно, — подхватил Гевин, — а ты тем временем заработаешь какую-никакую деньгу; за нищего замуж ни одна не захочет.

— Да она и так за меня не захочет, — снова завел Томас.

— Ой, довольно тебе дурить, — оборвала его я. — Такой, как сейчас, ты никому не нужен, потому что похож на жалкого котенка, которого топили да не утопили и он ищет мамку. У Элспет своих забот полным-полно. По моему разумению, было бы очень хорошо, если бы ты вызволил ее с хребта. Как думаешь, сумеешь раздобыть белого коня?

Он смущенно засмеялся, и я вспомнила, как они препирались.

— Может, и сумею, — сказал он. — Попытаться-то стоит.

— Верно, — подтвердил Гевин. — Оно всегда того стоит.

— И будет как в твоих сказках, — мечтательно произнесла я, глядя в огонь. — В той, что про принцессу из стеклянного холма, или в сказке про черного коня и принца Ирландии. Я скажу Элспет, что ты пустился по свету искать счастья и богатства.

— Но только если она сама спросит, — застенчиво добавил Томас.

— Она добрая, хорошая девчушка, что бы там из себя ни строила, — заметил Гевин. — Ей пора обзавестись семьей, и тебе тоже, сынок.

* * *

Как и многие из нас, Томас-Музыкант знал правду обо всем и обо всех, кроме себя самого. Песни его до сих пор были любимы по всему свету. А касаемо его рассказов, как он побывал в Стране эльфов, тут кто хотел, тот верил, а кто хотел — нет. Раз или два пришлось ему вступать в драку, но потом он приучился не горячиться и отступать с улыбкой, если кто расспрашивал. К тому же бардов и великих музыкантов всегда считают необыкновенными и малость не от мира сего и охотно верят, что такой человек мог побывать где угодно, и в Стране эльфов тоже.

Когда по всему королевству распространились слухи о новом провидце и достигли даже наших глухих краев, мы уверились, что Томас не пропадет. Рассказывали, что он предрек наводнение в Уарке и судьбу молодого Траквайра. Новости опередили его самого: Томас вернулся незадолго до сбора урожая. весь увешанный золотом и осыпанный дарами королей и знати. Он заделался вассалом графа Марча и поселился на его землях, в старой башне Вермонта, на окраине города Эрсилдун. Молодой граф, как и прежде его отец, с Музыкантом был в самых дружеских отношениях. Графский замок стоял на противоположном конце Эрсилдуна от башни Музыканта, и Томас играл и пел своему сюзерену, когда тот бывал в замке.

Все это Томас рассказал, когда явился нас навестить — руки полны подарков, и в лице уверенность. Еще он показал нам несколько штук зеленого шелка, гребень слоновой кости и кольцо с хитрым плетением из белого, розового и желтого золота.

— Белого коня нет, — сказал он. — Думаете, так сойдет?

— Ты ведь завлекаешь девушку, а не покупаешь! — сердито предостерег Гевин.

— Знаю, знаю, но за нищего замуж ни одна не захочет!

Что ж, в первый день она закатила ему оплеуху, но гребень он ей подарил. На второй день она запустила в него гребнем, но все-таки он ее рассмешил. А на третий день Элспет пришла с хребта — на пальце то самое кольцо, а в руках зеленый шелк, сшить из него свадебное платье.

— Это волшебное кольцо, — растолковала она нам. — В день, когда Томас мне изменит, камень в нем почернеет и треснет.

— Так тут нет никакого камня, — заметил Гевин.

Элспет улыбнулась. А Томас откинулся на спинку стула и запел.

Рубашка из лилий тебе к лицу,

Перчатки из нежных фиалок,

Алые маки на платье пойдут,

Жаль, что цветов так мало.

Глаз не смыкаю каждую ночь

И пью бокал за бокалом,

Разбитому сердцу уже не помочь,

Моя жизнь без тебя пропала.

Зачем искать твоему кораблю

В чужой стороне причала?

Гавань моя давно тебя ждет,

Нам моря любви будет мало.

А дальше было так:

Она не сказала ни да, ни нет,

Только молчала и шила в ответ!

Еще и год не истек, а Элспет уже снова взялась за шитье, а Томас пел колыбельные.

Вот так теперь и повелось: башня в Лермонте никогда не пустует, там звенят голоса детишек и нянек и всех тех, кто прибывает посоветоваться с Музыкантом издалека, даже из самого Ская. Нам с Гевином эта суматоха не по нутру, но когда малыши приходят к нам поиграть, мы им всегда рады. Томас говорит, его ребятне полезно учиться всяким ремеслам; и верно, все они