которой это все произошло... (Улыбнулась.) Очевидно, вы были настолько убедительны...

Дюжиков (медленно). Я с нею не говорил о Таймыре.

Попова. Вот как?

Дюжиков. Да. Я говорил об этом с другой Любой, но не с ней. Решила ехать она сама. И вы первая, от кого я это слышу... Я ужасно рад тому, что вы сюда пришли, Елена Николаевна!

Попова (после паузы). Почему?

Дюжиков (просто). Я люблю Любу.

Попова (с шутливой серьезностью). И давно?

Дюжиков. Очевидно, с самой первой минуты нашего знакомства.

Попова. А когда это приключилось?

Дюжиков. Только сегодня. Не смейтесь! Я понимаю, что это звучит нелепо и я, вероятно, кажусь мальчишкой и чудаком, но это действительно так... Поверьте, я вовсе не из той породы людей, которые, что ни день, теряют голову... На Севере, в долгие зимние ночи, когда ребята рассказывали о своих невестах и женах, они часто приставали ко мне, чтобы я рассказал тоже! А я молчал! У меня никогда не было ни жены, ни невесты... Я только представлял себе — какой бы я хотел ее видеть! А словами я об этом сказать не мог!

Попова. А теперь можете?

Д ю ж и к о в (подумав). Нет, пожалуй, и теперь не могу. Но теперь я знаю хоть — какая она. И теперь, после того как она решила ехать вместе со мной, я уже не боюсь в этом признаться! Впрочем, она оказалась отважней меня... Ох, как это удивительно хорошо, Елена Николаевна, то, что Люба едет к нам на Таймыр!

Попова. И вы думаете, ей не придется об этом жалеть?

Д ю ж и к о в (твердо). Нет. Никогда.

Попова (задумчиво улыбаясь, смотрит на Дюжикова). Да... удивительно! Когда Люба позвонила мне на работу, я уже по одному ее тону поняла, что случилось нечто необычное... А впрочем, и со мною когда-то все произошло примерно так. Любишь сразу. И не любишь тоже сразу. А вы, по-моему, славный... Я, кажется, понимаю Любу... Правда, немножко сумасшедший!

Д ю ж и к о в. Это плохо, что сумасшедший?

Попова. Нет. Ничего. Мне даже нравится.

В дверь просовывается голова Человека в клетчатом пальто.

Человек в клетчатом пальто. Товарищ Кирпичников...

Д ю ж и к о в (коротко). Уйдите, пожалуйста!

Человек в клетчатом пальто (не обижаясь). Хорошо, Иван Иванович! Я в коридоре буду! (Исчезает.)

Попова. Вы свободны сегодня вечером?

Д ю ж и к о в (злобно кивнул на телефон). Да вот, жду телефонного звонка. Если меня наконец соединят — буду свободен.

Попова. Приходите к нам. Приходите, посидим запросто, поговорим. Записывайте адрес... Ведь вы, разумеется, не знаете нашего адреса?

Д ю ж и к о в (смеется). Не знаю.

Попова. Так я и предполагала! Записывайте!

В дверь стучат.

Д ю ж и к о в. Пожалуйста.

Входит еще одна женщина — маленькая, решительная, в пенсне. В руках у нее кожаный докторский чемоданчик.

Женщина. Здравствуйте! Мне сказал портье, что Иван Иванович Кирпичников находится в этом номере... Д ю ж и к о в. Да.

Женщина. Где он?

Д ю ж и к о в (после паузы). Сейчас...

Женщина. Что — сейчас?

Д ю ж и к о в. Сейчас.

Попова. Так вы пишите, Иван Иванович.

Д ю ж и к о в. Да, да.

Попова (диктует). Метростроевская улица...

Женщина. Где Иван Иванович?

Дюжиков (от растерянности приятно улыбаясь и подмигивая женщине). Сейчас, сейчас...

Женщина (рассердилась). Что вы мне подмигиваете? Я требую, чтоб вы немедленно мне ответили: где Иван Иванович Кирпичников?

Дюжиков. Ну, я, я, я Кирпичников!

Женщина. Вы?

Дюжиков. Да.

Женщина. Иван Иванович Кирпичников?

Дюжиков. Да.

Женщина. Директор Черноморской филармонии? Дюжиков. Да. У вас что, простите, сопрано или что-нибудь другое?

Женщина (с загадочной и зловещей улыбкой). У меня другое. Совсем другое. Дело в том, дорогой Иван Иванович Кирпичников, что я ваша жена!

Дюжиков (остолбенев). Кто?

Женщина. Жена.

Попова с интересом и удивлением смотрит то на Дю-жикова, то на Кирпичникову.

Дюжиков (заплетающимся языком). Какая?

Кирпичникова. Законная! Мы с вами, Иван Иванович, уже двадцать пять лет состоим в законном зарегистрированном браке. Вы какого года рождения?

Дюжиков. Двадцать девятого.

Кирпичникова (меланхолично). Значит, вы женились на мне десяти лет от роду. Рано!

Дюжиков. Товарищ Кирпичникова!

Кирпичникова. Ну а теперь шутки в сторону, и извольте отвечать: что здесь происходит? Гѵде Ваня?

Дюжиков. Сейчас я вам все расскажу... Дайте мне только...

Кирпичникова (великодушно). Пожалуйста.

Попова. Да, да... Мне тоже будет интересно послушать!

Дюжиков вытер платком вспотевший лоб, налил в стакан воды, выпил.

Дюжиков. Уже! Видите ли, я весь день как проклятый сижу в этом номере и дожидаюсь телефонного разговора с Таймыром... А у меня сто тысяч дел в городе, а меня вызывает Таймыр... И я не могу уйти. Понимаете? Кирпичникова. Нет. (Поповой.) А вы?

Попова. Я тоже нет.

Дюжиков (терпеливо). Меня вызывает Таймыр...

В номер врывается дедушка, подступает к Дюжикову. Дедушка настроен воинственно.

Дедушка. Что же это получается такое, любезный друг? Выходит, что не она вам голову морочила, а вы ей голову морочили? Вот ведь какая история! Она мне все сейчас рассказала!

Дюжиков. Погодите... О чем вы?

Дедушка. А все о том же, любезный друг, все о том же! Интересуюсь, зачем вы внучку мою обманываете, это раз! Интересуюсь, кто такая Галя Савельева, которой вы письма писали, это два-с!..

Попова (резко встала). Ну, это уж слишком!

Дюжиков (беспомощно). Елена Николаевна... Я вам клянусь — это какое-то дикое недоразумение...

Попова, не слушая Дюжикова и не прощаясь, уходит. Дюжиков хочет броситься за нею вслед, но его останавливает телефонный звонок.

(Хватает трубку.) Алло... Да... Слушаю... Междугородная?.. Что, что??.. Ждать и не отходить от телефона? Знаете что, междугородная, сейчас я приду к вам, на вашу междугородную, и... ладно! Жду и не отхожу! (Безнадежно махнул рукой, повесил трубку, непонимающими глазами посмотрел на Кирпичникову и дедушку, потом, словно о чем-то вспомнив, стремительно побежал к дверям.) Елена Николаевна!

Молчание. Раскланиваясь и улыбаясь, появляется Человек в клетчатом пальто.

Человек в клетчатом пальто. Вы меня, Иван Иванович?!

Дюжиков (страшным голосом). Уйдите!!!

Человек в клетчатом пальто исчезает. Молчание.

Дедушка (горестно). А я-то слушаю, я-то слушаю — про какую он мне нефть толкует?.. Понятно теперь, какая нефть!

Д ю ж и к о в. Даю вам честное слово...

Дедушка. Отрицаете, значит?

Д ю ж и к о в (отчаянно). Отрицаю... Стойте, вы же сами говорили, что у нее жар...

Дедушка. Я говорил, потому как я ей дедушка — мне можно! А вам, гражданин, я не позволю! Вот сейчас я схожу за ней, тогда поглядим.