рационализм датчан подчас граничат с бездуховностью. Они отмечают также, что «датский уют», которым датчане гордятся, весьма однообразен и подчинен неписаным правилам «хорошего тона», и это противоречит распространенному образу раскованных и незакомплексованных датчан.

Но, несмотря на обустроенный быт и широкую сеть социальной поддержки, датчане страдают от стрессов и усталости. В 70—80-е годы резко возросло потребление лекарств. Врачей особенно беспокоит чрезмерное употребление снотворных. Рекордным для всей Скандинавии на протяжении последних десяти лет является уровень потребления алкоголя, в 1990 г. в среднем 11,9 литра на человека, широкое распространение получило употребление различных видов наркотиков. Возросло число самоубийств — это главная причина смерти мужчин и женщин в возрасте от 20 до 44 лет. Вместе с тем в 80-е годы продолжительность жизни увеличилась до 78 лет для женщин и до 72 лет для мужчин, впрочем, в соседних Скандинавских странах эти показатели выше, особенно для женщин.

Поворот общественного и личного сознания к проблеме «цена благополучия» обусловлен как глобальными процессами, так и повседневным опытом. Возросшая во многом благодаря экологическим движениям степень информированности населения по вопросам экологии дала о себе знать как на производстве, так и в быту. По сравнению с данными опросов в других странах датчане готовы пожертвовать экономическим ростом ради защиты окружающей среды.

Такие качества датчан, как открытость и раскованность, проявились и в их отношении к возросшему потоку иностранных рабочих из Турции, Пакистана, Югославии и других стран. Хотя, несмотря на огромные усилия властей, профсоюзов и общенационального союза иммигрантов, адаптация приезжих сопряжена с множеством социальных и культурных проблем. В их среде безработица превышает 30%.

Учитывая изменившиеся потребности в рабочей силе, датские власти в ноябре 1979 г. ужесточили правила въезда и трудоустройства иностранцев.

При том, что в основном датское общество терпимо относится к приезжим, в 80-е годы активизировались правоэкстремистские организации, которых насчитывается не менее десятка. Их агитация способствует проявлениям бытового расизма, имели место и случаи физической расправы с иммигрантами.

Озабоченность по поводу усугубления этой тенденции заставила королеву Дании Маргрете II в своих новогодних телевизионных обращениях к нации в 80-90-е годы предостерегать датчан от подобных проявлений ксенофобии.

С углублением западноевропейской интеграции, когда в общественном сознании парадоксальным образом переплетаются устоявшиеся представления (консерваторы — традиционные приверженцы таких ценностей, как семья, монархия и родина, — теперь фактически призывают к отказу от национального суверенитета, а коммунисты — приверженцы интернационализма — выступают в защиту национального суверенитета), можно ожидать обострения проблем национального самосознания. Впрочем, социологические исследования показывают, что датчанам свойствен достаточно рациональный подход и к этим вопросам.

ПОЛИТИКА СОЦИАЛЬНОГО МАНЕВРА И КОНСЕНСУСА

Социально-экономические перемены в мире и в самой стране способствовали росту политической нестабильности. Особенность этого периода, и прежде всего 70-х годов, состоит в том растущем влиянии в обществе, которое наряду с двумя традиционными субъектами внутриполитической жизни (партии и «заинтересованные организации») получило еще один — новые внепарламентские социальные движения. Импульс прямой демократии, полученный от молодежного бунта, имел очевидные корни в политической культуре страны. Кроме того, оказалось, что как официальные институты власти, так и общественное мнение были достаточно открытыми для его восприятия.

В политической жизни продолжала преобладать традиция умеренного прагматизма, но это не означает, будто не было исключений. Наиболее рельефным проявлением этого были поляризация сил и нагнетание страстей в 1972 г., в канун референдума по поводу членства страны в ЕС. Это и трудовые конфликты, включая пикеты, на разгон которых направлялись вооруженные отряды полиции, это и баррикадные бои весной 1980 г. между жителями столичного района Нёрребро и полицией, и массовые митинги протеста трудящихся против политики правительства перед зданием парламента весной 1985 г., и взрыв бомбы, подброшенной в помещение одной из леворадикальных организаций весной 1992 г. Удивительны, однако, ни сами по себе эти исключительные формы конфронтации, а то, что они не вызывали эксцессов. Политическая культура и система содержали в себе достаточно средств амортизации.

Могенс Глиструп. Фото 70-х годов

Стержнем партийно-политической системы Дании десятилетиями являлось сотрудничество крупнейших реформистских партий. Правда, в начале 70-х годов стабильность этой системы подверглась серьезному испытанию, когда крупнейшая партия страны СДПД понесла большие потери в результате правопопулистской критики модели «государства благосостояния», а также из-за проевропейской позиции, занятой в канун референдума 1972 г.

В поисках адекватной концепции СДПД в 1977 г. приняла новую партийную программу, которая связывала идеи демократического социализма с реализацией проекта «экономической демократии» и отказом от потребительской ориентации экономического роста. Под влиянием перемен в мире, и в частности усиления неолиберализма, СДПД в 1992 г. приняла очередную программу партии «Новый век», которая, сохраняя приверженность идеям демократического социализма, приоритетными направлениями деятельности сделала экологию и социальные реформы, оставив в стороне прежний приоритет — экономическую демократию. В целом новая программа была более умеренной, чем предыдущая.

В центре политического спектра наряду с Социал-либеральной партией радикалов появились две новые — Демократы центра и Народные христиане (ХНП). Если первая прежде всего заявила о себе в качестве сторонницы укрепления НАТО и защитницы потребительских интересов автолюбителей и владельцев коттеджей, то вторая выступала в защиту нравственности и против легализации аборта.

Традиционные буржуазные партии — консерваторы (КНП) и либералы Венстре продолжали соперничество за роль лидера среди несоциалистических партий. После мучительного процесса — смены лидеров консерваторов — верх одержали сторонники умеренно прагматической ориентации, а критики идеологии социального государства обрели свою нишу. В 80-е годы ее постепенно «отвоевали» либералы Венстре, занявшие вполне определенную позицию. Необходимость в более четкой самоидентификации либералы осознали в ходе жесткой борьбы за голоса избирателей, которые с 1973 г. поддерживали новую скандальную Партию прогресса, выступавшую с позиций правого популизма. Ультралиберальные, переросшие затем в расистские заявления основателя этой партии адвоката Могенса Глиструпа (р. 1926) способствовали расширению до конца 80-х годов правой части политического спектра.

На протяжении всего интересующего нас периода представители левых сил были активны и в парламенте и в муниципалитетах. Наиболее прочные парламентские позиции сохранили народные социалисты, даже после смерти их лидера А. Ларсена. Кроме того, коммунисты и левые социалисты не раз избирались в фолькетинг (см. Приложение, табл. 4). Таким образом, палитра политической жизни после 1972 г. в целом значительно обогатилась. Среди датских политологов утвердилось даже мнение, что традиционный право-левый спектр уже неадекватно отражает сложную политическую мозаику. Так, проблемы экологии, проблемы атомной энергетики, проблемы западноевропейской интеграции и др. породили разногласия буквально во всех партиях. По мнению некоторых политологов, это требует новых критериев оценки. Одни обозначают их как критерии «постматериальных ценностей», другие — как