с большинством людей после смерти, — ответил ей всё ещё накладывавший какие-то чары на уже спокойно сидящую рядом с ним на подстилке Ефимову-старшую чаровник из клана Светловых. — Зачастую обученные одарённые, в особенности из полисов восточнее Москвы, прячут рядом с интимными местами или в своём нижнем белье очень неприятные сюрпризы, от которых следует избавиться, прежде чем что-либо делать с телом.

— Но… неприлично же… — ещё тише пробормотала, совсем сравнявшись цветом лица со своими волосами, Нина, а слегка покрасневшая и сурово нахмурившая бровки Дашка согласно кивнула. — И мальчики смотрят…

— Мальчикам в любом случае следует привыкать к подобным вещам, — слегка усмехнувшись ответила наставница. — А «неприличного» в этом ничего нет…

— Кто-нибудь знает, что это за символ? — перебил тётка Марфу Андрей Емельянович, как раз в этот момент перевернув мёртвую чародейку набок, отчего стала видна набитая на её крестце татуировка.

— Может быть, просто украшение? — предположил я, внимательно рассмотрев довольно изящный древесно-лиственный орнамент. — Я знаю, что нечто похожее, но, конечно, грубее, в том же самом месте у нас на дне авторитетные бандиты заказывают у сутенёров накалывать своим «любимым» шлюхам. Как бы помечая их, чтобы другие клиенты знали, кто им покровительствует, и не обижали девочек.

— Я согласен, — подтвердил мои слова молчаливый чародей из клана Звёздных, до этого момента не проронивший ни слова и даже поздоровавшийся с нами простым кивком. — Действительно очень похоже на «Окаянную плечевную» наколку. Но…

— «Плечевную»? — похлопав глазами, переспросила Машка, которая уже закончила помогать родственнику с лечением и подошла к нам.

— Так, Машенька, в посадах Московской Зоны «плечевными» называют женщин, которые идут в составе продовольственных обозов из посадов к каторгам, где, помимо купеческих дел, ещё и продают свою любовь тем заключённым, что платят большую цену, — ответил ей родственник, одновременно помогая Ефимовой-старшей подняться на ноги. — Лена, постарайся до того, как мы прибудем в госпиталь, не пользоваться живицей ни для чего, кроме бега.

— Хорошо, — ответила взрослая красноволосая, покорно кивнув.

— А… Почему «окаянная»? — Борислав посмотрел почему-то на меня, на что я просто пожал плечами, не желая объяснением обижать наших девочек.

— Я всегда думала, что каторга — это, можно сказать, конец… — пробормотала Дарья. — А там, оказывается, у заключённых есть деньги.

— У меня перед поступлением в Тимирязевку был вполне весомый шанс оправиться туда ближайшим этапом с клеймом массового убийцы… — ответил я. — Потому как для жандармерии я был «ничем» и звали меня «никак», зато чудом выжил на месте массовой бойни и попался к ним в руки. Я там точно долго не продержался бы, если бы вообще до самой каторги дошёл… Но криминал у нас на дне потому неистребим, что в то время, как одни каторжане работают там, гробя своё здоровье в течение года, другие… Те, у кого есть имя и связи, делают по десятку ходок за свою жизнь, неизменно возвращаясь в Москву и…

— Антон, — перебил меня Андрей Емельянович, — давай вы потом всё это обсудите… Так вы думаете, это…

— Зачем гадать⁈ — фыркнула Светлова-старшая. — Просто проверим!

С этими словами она подошла к телу другой мёртвой чародейки и перевернув её на живот, ловко прокрутив в руке вытащенный из подсумка нож, одним быстрым движением взрезала её одежду.

— То же самое, — прокомментировала она. — Почти. Внешний орнамент другой, но кружок в центре, похожий на тамгу «Садовников», точно такой же…

— Если так подумать, — медленно произнесла Ефимова-старшая, внимательно всматриваясь в татуировку, — то центральная часть очень похожа на символ, используемый так называемыми «Садовниками». Но всё же этот немного отличается.

— В частности птичкой, сидящей на ветке прямо над яблоком… Думаю, что это соловей или какая-то аналогичная мелкая певчая птица! — пробормотал себе под нос Андрей Емельянович, а затем, поймав мой взгляд и прочитав невысказанный вопрос, пояснил: — Древним и традиционным символом «Садовников» считается условная ветка яблони с плодом, размещённая в круге. И, честно говоря, то, что эта ультра-ортодоксальная организация протошаманистов позволила кому-то взять да и изменить его… У меня лично в голове просто не укладывается.

— Как по мне — обычный воробей! Или трясогузка какая… А вообще, этот символ вполне может бытьпросто клановой тамгой… да и посмотрите на них! Все в чётном, так что глаза только открытыми остаются. Типичные казанские ликвидаторы из какого-то клана. Так что, думаю, наши ребята просто оказались не в том месте не в то время! — фыркнула Светлова-старшая, подойдя к мужскому трупу и мощным пинком перевернув его на грудь, лихо вспорола ножом штаны мертвеца, заодно перерезав мешающий её ремень поясного подсумка, который женщина отпихнула в сторону, рассыпав содержимое. — Или действительно эти казаняне тоже шлюх своих так метят. Вон, у этого нет ничего!

— Для клановой тамги узор слишком конкретизирован и сложен, — покачав головой, произнёс Звёздный, а затем, массируя переносицу, добавил: — И вообще, для казанских кланов подобные символы просто не характерны. У них чем проще тамга, тем она древнее и тем более почитаема. А потому лучшим клановым символом у них считается тот, который может нарисовать даже ребёнок, ни разу не отрывая уголька от стены.

— К тому же они не казаняне… — произнёс я, присаживаясь на корточки перед тем, что высыпалось из открывшегося подсумка мертвеца, а затем, как и учили в случаях, если мне потребуется прикоснуться к вражескому оружию, я натянул на руки перчатки и, аккуратно подняв один из предметов, продемонстрировал его окружающим. — Вот… У меня в прошлом году был доступ к одной из наших клановых книг, которая как-то оказалась в руках Громовых и была подарена мне ими во время посещения их небоскрёба. Так вот, в ней при помощи оптической криптографии было сохранено несколько специфических воспоминаний наших бажовских предков. В одном из них, повествующем о Нихонских островах, я, собственно, и видел такое… ну, или почти похожее метательное оружие.

— Так это же обычная звёздочка! — удивилась Нинка. — У меня тоже такие имеются… Хотя надо сказать, что звёзды действительно довольно специфичная штука…

— Сюрикены. Они действительно родом с Нихонских островов… Или Японских, как у нас в Москве принято из называть, — пробормотала, задумавшись, Ефимова-старшая, но используют их не так, как, например, метательные треугольники. У подобного оружия высокая парусность и низкая пробивная способность, так