— Очень зря. Тем более тебе и прилагать усилий к этому не нужно. Я же знаю, что ты не плохой.

— Ты меня не знаешь. — Ворча, говорит он.

— А ты ошибаешься.

Появляется некое игривое настроение. Возникает желание доказать Кристиану правоту своих слов, даже несмотря на его плохое настроение.

Я ускоряюсь, чтобы перегнать его, преграждаю путь. Он морщится, обходит меня, но я вновь встаю перед ним. Он слишком лениво моргает, отвечая на мою глупую улыбку, растянутую до ушей. Кристиану приходится остановиться, ведь в игры он играть не намерен. Вот какой серьёзный мальчик! И я подпрыгиваю и щёлкаю его пальцем по носу, начиная смеяться, тут же убегаю от него прочь, всё громче заливаясь смехом.

— Не догонишь, не догонишь, — дразню я его, не прекращая смеяться.

Оборачиваюсь. Кристиан продолжает идти в своём привычном темпе. Тогда я ещё больше добавляю масла в огонь, реально оценивая разрыв расстояния между нами. Небольшая фора у меня есть.

— Догнать не можешь? Слабо? Боишься девчонку не догонишь и опозоришься? — Смеюсь я. Но недолго. Кристиан, судя по его взгляду, принимает мой вызов. Он тут же срывается с места и устремляется ко мне.

Я вновь начинаю убегать от него, не жалея всех своих сил. Но длина ног тоже имеет значение. Двухметровый мужчина быстро нагоняет меня. Тогда я отскакиваю в сторону, но он уже пытается не догнать меня, а поймать. И проучить, по всей видимости. Вновь становится смешно.

И пока я отвлекаюсь на свой же смех, думая, что такой серьёзный дядечка повёлся на провокации заскучавшей полутораметровой занозы с генератором интереснейших идей, Кристиан обхватывает меня за талию, останавливая. От этого я спотыкаюсь о свои же ноги, начиная падать. Становлюсь помехой и для Кристиана, который спотыкается о споткнувшуюся меня. И мы вместе летим в траву. Я не перестаю ухахатываться.

— Охотник поймал неуловимую рысь! — Своеобразно комментирую я наше падение. И начинаю его щекотать по шее. Нужного мне эффекта это не вызывает. Но Кристиан понемногу начинает улыбаться. Правда, пока слишком скромно. И я, даже не задумываясь, завожу руки под его рубашку, начиная щекотать живот и бока. Тут-то и наступает расплата. Кристиан тоже начинает меня щекотать! Причём слишком умело, словно каждый день только этим и занимается. Шея, коленки, живот… Мои конвульсии больше походят на приступ пациента психлечебницы. Руки начинают терять свою цель, просто ложась на его живот. Совершенно случайно я начинаю как бы поглаживать его стальной пресс. Это, правда, происходит само собой. Я всего лишь пытаюсь вернуться к щекотанию страшного охотника, но это же самое чувство настигает меня раньше, и руки начинают мотаться по его телу вверх и вниз. Меня начинает настигать врасплох чувство, которое я давно уже не испытывала. Жар начинает распространяться по всему телу. И я успеваю обратиться мысленно к самой себе: «серьезно, Арина? Кристиан?»

Кристиан застывает. Он смотрит вроде мне в глаза, но, кажется, что сквозь моё лицо. И взгляд такой… пронизывающий… словно призрака увидел. Хотя охотник вряд ли бы нечисти подобной испугался. Здесь что-то другое.

— Ты чего? — Спрашиваю я испуганно. Мой вопрос нисколько не сбивает мужчину, продолжающего вглядываться в пустоту. — Кристиан?

— Нужно идти. — Спустя какое-то время отмирает он. Говорит он слишком жёстко, словно и не было никакого веселья, смеха и азарта несколькими минутами ранее.

— Ладно. Пойдём.

Я, совершенно не понимая, что происходит, соглашаюсь тут же. Не задумываясь, встаю с земли, отряхиваюсь. Иду вперёд. Но быстро понимаю, что иду одна, ведь догонять некого. Оборачиваюсь. Кристиан, тоже поднявшись с земли, стоит на месте и продолжает пялиться в одну точку где-то рядом со мной. Он хмурится. Круговорот мельтешащих мыслей отражается на его лице. А глаза и вовсе потеряны. Я возвращаюсь за ним. Подхожу так близко, насколько это возможно, и кладу руку ему на плечо.

— Всё хорошо? — Спрашиваю осторожно.

— Не трогай меня, — огрубевшим голосом отвечает он, передёргивает плечами, чтобы стряхнуть мою руку, которую я, понимая намёк, тут же убираю сама.

Больше мы с ним не разговариваем. Просто продолжаем идти, будто это единственная цель жизни. Её смысл. Кристиан пребывает в своих мыслях. Несколько раз он даже пропускает поворот, из-за чего мы возвращаемся назад, тратя бесценное время, по мнению Кристиана же. Я и вовсе отказываюсь думать обо всём случившемся. Если Кристиану нравится строить из себя плохого человека, периодически забывая об этом, то пускай. Я сделала всё, что могла.

Впереди вновь начинают маячить горы. И я уже ожидаю, как опять буду мучаться, лазая по ним. Особенно, учитывая опускающиеся на нас сумерки, это занятие обещает быть интересным. И нет ни единого шанса, что нам в другое место. Кристиан идёт уверенно вперёд, приближая нас к горам. Да и по времени всё сходится.

Охотник резко останавливается. Я начинаю озираться по сторонам. Неужели опять пожиратели? Они теперь каждый вечер будут за мной приходить? Но я никого не замечаю. Оборачиваясь обратно к Кристиану, я вижу, как он что-то магичит. Из его ладоней исходит сияние, превращающееся в луч, устремленный в землю. И, конечно же, он не посвящает меня в происходящее. Кристиан шепчет неизвестные мне слова, луч света расширяется. Я на всякий случай начинаю пятиться назад.

Земля пропадает перед Кристианом, словно пропадает иллюзия. Появляется чернеющий проход вниз со множеством ступеней. И луч света пропадает. Кристиан проходит вперед, встает на ступеньку, вторую, третью… Разворачивается на меня.

— Ты идёшь?

— Иду. — Киваю я и сдвигаюсь с места. Приходится следовать за ним, хотя это место меня уже пугает, несмотря на то что я на финише ещё не оказалась.

Здесь слишком темно. И даже магический свет, кружащийся над Кристианом, не спасает. Место словно поглощает половину этого света, пытаясь сожрать его весь. Лестница тоже не выглядит надёжно. Кое-где осыпаются ступени, стоит поставить на них ногу. Держаться руками не за что. Это узкий проход, где по обе стороны от меня лишь камень, как тот, что в пещере при последней ночёвке. Ещё и спускаться приходится слишком долго. В какой-то момент, чтобы хоть чем-то себя занять, я начинаю считать. Но бросаю это дело, когда сбиваюсь на цифре, переваливающей через двести. А ведь счёт начался не с самого начала, а только через несколько очень продолжительных минут! Даже представить страшно, сколько времени уходит на то, чтобы мы спустились.

Но в один момент ступени заканчиваются.