представившаяся Дарьей Мстиславовной Воробьевой. Довольно молодая и красивая особа, но Уваров порадовался иному — можно на время разговора с четой Зубовых оставить своих дочек на нее. Что он и сделал. И вот сейчас, уделив положенное время беседам обо всем и ни о чем, за время которых Владимир Михайлович притомился и, извинившись, ушел отдыхать, Леонид Валерьевич перешел к делу.

— Софья Александровна, признаться, мы приехали в Дубовку, чтобы посетить ваш театр. К сожалению, он был закрыт, и билетов взять мы не смогли. Возможно, вы сумеете нам помочь? Сергей Александрович уверял меня, что для вас это не проблема.

— Увы, Леонид Валерьевич, — вздохнула женщина, — сегодня постановки не будет.

— И почему же? — напрягся мужчина.

— Я готовлю спектакли на определенный период. И последняя постановка была как раз на прошлой неделе. Теперь нужно готовить следующую, что займет время. Да и не знаю я, найду ли на нее силы, — на этих словах женщина покосилась в сторону сидящих девушек.

— Что-то случилось? — этот брошенный мимолетно взгляд не остался без внимания Уварова.

— Готовимся к свадьбе, — буркнула Софья Александровна.

Леонид Валерьевич понял, что скорее всего женщина подразумевает свадьбу своего сына с этой Дарьей, на которую она бросала неприязненные взгляды. Только почему сразу к свадьбе, пропуская этап помолвки? И Винокуров не упоминал ничего о том, что его племянник женится. Уваров постарался вспомнить, что он знает о Воробьевых. Вроде есть один такой помещик, довольно старый и затворником слывет — не любит в силу возраста никуда выходить. Эта Дарья его дочь?

«Нет, вряд ли. Если я правильно помню, его Юрий зовут. Тогда племянница? У него брат вроде был». Об этом Леонид Валерьевич и спросил Софью.

— Да если бы, — фыркнула она, — вдова она как раз Юрия Семеновича. Он преставился недавно, так она не успела положенный траур отгулять, как уже к нашему Антону… — тут Зубова прикусила язык, осознав, что сказала лишнего.

Не настолько она с Уваровым хорошо знакома. Вот только эта девица для нее как бельмо на глазу — раздражает страшно, из-за чего и не удержалась женщина. Леониду Валерьевичу однако хватило и этой короткой реплики, чтобы все понять. И мысленно посочувствовать Зубовой.

«Как бы она тогда моим дочкам чего дурного не присоветовала в разговоре», — тут же забеспокоился он. И быстро постарался завершить разговор. Раз не удалось Кристину с Валентиной в свет вывести, то пора домой возвращаться.

«Может, это знак? И стоит все же Василия Емельяновича к себе в гости пригласить? А лучше — завтра с ним встретиться тут, в Дубовке, и пускай они с Кристиной поговорят — но уже с позиции возможного сватовства, — эта идея пришлась мужчине больше по душе. — Да, так и сделаем!»

* * *

Дубовка. Завод Миллера

Алексей Юрьевич сидел в своем кабинете и заполнял бумаги на патент. Изобретенный им двигатель позволял в теории обеспечить более плавную подачу семян под выжимной пресс, что способствовало увеличению эффективности отжима масла из семян. Как следствие, паровая машина, подающая усилие на пресс, работала меньше, ее износ тоже уменьшался, да и затраты топлива в паровик снижались. Практически одни плюсы, что оценил и Герман Христианович, дав указание Дубову подготовить проект подобной переделки с последующим ее внедрением в производство. В успехе Алексей Юрьевич не сомневался, а в его голове уже витали мысли, как его двигатель станет внедряться не только на заводе Миллера, но и в других отраслях, а на банковский счет потечет стабильный ручеек отчислений за такое шикарное изобретение. А там и до международного признания недалеко. Теперь надо сделать первый шаг — все правильно оформить и подать заявку. Дело это не быстрое, к тому же потом будет еще и проверка идти, но самое главное — года через два Алексей Юрьевич войдет в историю, как изобретатель нового типа двигателя, наравне с Джеймсом Уаттом, чья конструкция паровика стала началом промышленной революции! Это вдохновляло и заставляло сердце инженера биться быстрее. А ведь еще недавно он и подумать не мог о подобном!

— Алексей Юрьевич, там к вам Пантелей. С письмом, — заглянул в кабинет рабочий завода.

Проморгавшись, чтобы выплыть из грез, до мужчины медленно доходил смысл слов мужика. Пантелей. С письмом.

«Лисов что-то пишет! — дошло до инженера. А затем он вспомнил, как в начале месяца вот также пришел Пантелей с письмом от юноши — и тогда-то и началась история с созданием двигателя. — А ведь идея-то изначальная не моя, — дошло до Дубова. — Неужто придется делиться славой и деньгами? Но ведь Николай сам бы ничего не смог сделать! И Винокуров, на которого он ссылался, тоже ведь не сам занялся проектированием. Так что обойдутся! Двигатель — моя разработка. Без меня он так бы и остался лишь корявым рисунком на листке».

— Алексей Юрьевич, — снова позвал инженера рабочий, видя, что тот никак не реагирует. — С вами все в порядке? Может мне того… прогнать этого Пантелея?

— Нет, я сейчас подойду, — вынырнул из своих мыслей Дубов.

Надо все же узнать, что он там принес от Николая. Вдруг, снова что-то интересное?

Глава 20

28–29 ноября 1859 года

Поместье Лисовых

Николай читал письмо от своего давнего, как он считал, друга — господина Дубова — и поначалу радовался. Алексей Юрьевич писал, что успешно сумел воплотить двигатель в металле и даже получил одобрение от господина Миллера на пробное его применение в работе завода. Это безмерно порадовало юношу. Но вот дальше…

«… в изначально описанную тобой конструкцию пришлось внести серьезные доработки. И получился образец, изрядно отличающийся от твоего эскиза. Сейчас я готовлю его чертежи для дальнейшей передачи для получения патента. Надеюсь, ты понимаешь, что твое участие в работе над новым двигателем минимально и не будешь держать зла на меня за то, что твое имя не будет стоять рядом».

Николаю показалось, будто глаза его подводят. Он не удержался и даже протер их, но от этого строки не поменялись. Дубов ему прямо писал, что идею с новым типом двигателя присваивает себе! И ладно он Лисова оставил «за бортом». Парень привык, что даже отец не считает его увлечение чем-то значимым и что он в нем многого не добьется. К тому же и первоначальная идея Николаю не принадлежала, от чего он тоже мог бы согласиться с доводами инженера. Но ведь толчок к работе над двигателем дал Роман Винокуров! И Николай прямо о том писал, а Алексей Юрьевич и вовсе будто забыл о такой маленькой детали. И