что мы не можем тебе помочь, – служитель наморщил конопатый курносый нос. – Узор неизменен.

– Именно, – я смело взглянула в тёмные глаза. – И вам он открыт полностью. От и до. Мне нужен только крошечный кусочек! Я должна найти Рена.

– Неслыханная наглость, – проворчал служитель.

– Дерзость безысходности, – возразила девушка. – Дорогой, ну что тебе стоит!

– Мне – ничего, – он фыркнул. – А вот ей…

Служитель пристально смотрел на меня. Что он видел? Глупую жалкую ведьму? Или переплетение потоков энергии?

– Тебе это дорого обойдётся, Дея, – произнёс он. – Что ты готова отдать за крошечный кусочек узора бытия? Не говори «всё», как любят делать люди, подумай. Чем ты согласна расплатиться? Жизнью? Дочерью? Даром?

«Даром», – отозвалось внутри.

– Будь по-твоему, – девушка протянула мне руку – грубоватую загорелую руку какой-нибудь деревенской девчонки. – Нить, которую ты вытащишь, станет последней в твоей жизни. Больше ты не увидишь ничего и никогда. Станешь самым обыкновенным человеком.

Вместо ответа я обхватила её крепкое запястье. Некогда было размышлять и нечего обдумывать. Вселенная в последний раз дрогнула и поплыла, а я тянула на себя ни на что не похожую нить – живую, переливчатую, трепещущую, словно пламя свечи. Информация хлынула мощным потоком, я еле устояла на ногах.

Но теперь я знала, что мне делать.

– Удачи, Дея, – сказала девушка и повернулась к Кейву: – И до свидания.

Он стоял, как вошёл, у самого порога, с широко распахнутыми глазами, и сейчас ошеломлённо поклонился. Я уже спешила к выходу. Времени было мало, чудовищно мало! Нить не показала мне будущее, только настоящее, зато в мельчайших подробностях. У арки Кейв потрясённо обернулся на храм.

– Я бы попросил меня ущипнуть, но прекрасно понимаю, что это не сон. Прях ведут Боги… Чёрт возьми, Дея! Ты на самом деле отдала дар?

– Тебе придётся меня уволить как бесполезную сотрудницу, – я первая добралась до кареты. – Тибо, нужно за полчаса добраться до Крутого переулка в Разбойничьей слободе. Успеешь?

– Город пустой, – невозмутимо откликнулся кучер. – Долетим минут за двадцать. Только, господин Кейвен, пару парней подхватить бы для подстраховки, а? Неспокойный район-то.

– Мы с тобой что, не парни? – хмыкнул Кейв. – Тряхнёшь стариной.

– Можно и тряхнуть, – Тибо поудобнее перехватил поводья. – Госпожа, какой дом нам нужен? Лошадок от греха подальше пристрою.

– Наш ничем не выделяется, а соседний приметный, красный с синими наличниками.

– Понятно, – кучер неожиданно усмехнулся. – Дом Большого Глáя. Знакомое место. Подъеду дворами.

Я забралась в карету и сжала себя обеими руками. Кейв сел напротив, снял и бросил шляпу.

– Примечательный экземпляр мой Тибо, – начал рассказывать он, не глядя на меня. – На треть харсинец, сирота, вырос на улице. У детей Весёлого квартала два пути: в Фабричный район или в Разбойничью слободу. На завод Тибо не хотел, примкнул к стайке таких же беспризорных подростков, а дальше всё по-накатанному: мелкое воровство, серьёзные кражи, грабежи, бандитские налёты. Закончиться это должно было тюрьмой, но помешал случай…

– Кейв, мы не справимся втроём, – тихо перебила я. – Рена охраняют пять человек.

– Все в одной комнате?

– Нет, в комнате двое. Ещё два наёмника поочерёдно дежурят на улице, пятый спит.

– Рен в сознании?

– Да, но связан.

– Руки и ноги или только руки?

– Руки, толстым шнуром, за спиной, – я запретила себе думать о том, что сейчас испытывает Рен – после подвалов и пыток.

– Пожалуйста, опиши этих пятерых. Они вооружены?

– Главный – чистокровный кешинец, который сейчас спит. У него обычный длинный нож и два странных коротких, с плоской рукоятью.

– Метательные ножи.

– Рядом с кроватью арбалет и футляр с болтами. Короткие болты с широкими кромками. Два охранника в комнате вооружены ножами, их арбалеты лежат рядом. У пары на улице ножи и кастеты.

– В доме один вход?

– Два и окно на крышу. Про окно они не знают, изнутри оно кажется заколоченным, на самом деле там от гвоздей только шляпки. Одна дверь выходит в переулок, вторая, из кухни, – во двор.

Спокойные деловые вопросы Кейва действовали ободряюще. Он задумался, полез под сиденье и достал уже знакомый мне мешочек со злотыми.

– Ты не перекупишь наёмников Дерила, – вздохнула я. – Они его боятся до дрожащих коленок.

– Я и не собираюсь, – Кейв взвесил мешочек на руке. – Ты сделаешь вид, что хочешь выкупить жизнь мужа. Пришла одна, без охраны, дом указали Боги… Вряд ли мерзавцы разбираются в особенностях дара Прях. Попробуй выманить их на улицу, Дея. Рыдай, умоляй, напомни про праздник, надави на жалость. Ты хорошо притворяешься, я помню.

Он вдруг глубоко и нервно вздохнул:

– Только, пожалуйста, будь осторожна. Не зли их, не угрожай.

– Мне нечем грозить: я слабая, жалкая, ни на что не годная женщина, – повторила я слова Дерила.

– Да, – невесело согласился Кейв. – Слабая женщина, за которую я с радостью отдал бы состояние, должность и даже будущее кресло министра. Прости, что сказал это, Дея.

– Ты ждёшь какой-то ответ? – выдавила я после паузы.

– Нет, – он покачал головой, полез под сиденье и достал миниатюрный арбалет. – Ответ мне известен. Поэтому я готов спасти Рена ценой своей жизни. Непривычное чувство: я всегда считал себя корыстным и расчётливым карьеристом с холодным сердцем, неспособным не то что увлекаться – испытывать симпатию. А меня так неизящно ткнули носом в любовь, словно щенка в напруженную лужу.

Кейв сделал вид, что осматривает арбалет: это позволяло ему не поднимать голову.

– Замечательная вещица, опытный образец. Я стрелял из него в тире, пора испытать в деле. У меня есть два выстрела, если выстрелить шагов с десяти, то это двое убитых. Дальше придётся перезаряжать. Какую бы истерику ты ни устроила, кто-нибудь обязательно останется в доме караулить заложника. Профессионалы, чёрт бы их побрал. Этих профессионалов я должен тихо устранить, а Тибо уведёт пленного через крышу. Рен в состоянии ходить?

– Физически – да.

– Ничего, у него воля крепкая, соберётся. Самое сложное достаётся тебе, Дея. Деньги у тебя, скорее всего, отберут, и чёрт с ними. Лишь бы саму не тронули.

В окошке показались знакомые дома Звонкой улицы. Ещё немного – и мы въедем в Весёлый квартал, а там недалеко и до окраины Тангера. Мелькали ярко освещённые окна, цепочки бледно-голубых фонарей, проплыла тёмная громада фабрики. У рабочих единственные в году длинные трёхдневные выходные, за которые Зимний Перелом любят ещё больше.

– Кейв, а та девушка, что погибла на привокзальной улице… Её близких известили?

– Некого извещать, – он покосился в окно. – Они все ехали встречать праздник к дальней родне в деревню. Тесть, сын и невестка.

– А остальные?

– Двух молодых парней до сих пор не опознали, явно заводские, их хватятся после