– Чего конкретно вы хотите? «Не препятствую» слишком расплывчато.

– Вы не связываетесь ни с Особой службой, ни с Розыскным управлением. Не выдаёте им моё нахождение. Если я замечу рядом с собой подозрительных людей – вашего мужа убьют. Если меня попытаются арестовать на вокзале – вашего мужа убьют. Когда я доберусь до Шерры, то дам приказ отпустить господина Арье. Так вам понятнее?

– Вполне. Вы упустили один момент, господин Ларрен.

– Какой же? – удивился он.

– Не запретили мне действовать самостоятельно.

С минуту он рассматривал меня взглядом естествоиспытателя, изучающего устройство таракана. Затем рассмеялся:

– Вы ещё глупее, чем я думал. Пожалуйста, ищите своего драгоценного супруга и пытайтесь его освободить. Вместо быстрой и лёгкой смерти будете умирать долго и болезненно. Неужели пыточные подвалы ничему вас не научили?

«Как раз они и научили», – с ненавистью подумала я. Но сказала другое:

– Вам не приходило в голову хотя бы предупредить Прях и ведьм о том, что их ждёт после коронации вашего брата? Неужели было не жалко своих же коллег?

– Чем сильнее зверствовал Стеффи, тем ниже опускалась планка требований к следующему королю, – равнодушно пояснил Дерил. – После моего братика, кровавого палача, Шерра примет любого претендента. Сверрена, Веррена, Ларрена… К тому же идею Стеффи украл у меня. Даром должен обладать только королевский род, тогда люди начнут воспринимать государей как избранных Богами… Что-то я заболтался с вами, госпожа Арье. Ваш ответ я принимаю как положительный, впрочем, иного и не ожидалось. Помните о том, что вас ждёт в случае обмана.

Он небрежно пнул цепочку носком модного замшевого ботинка, сам открыл дверь и вышел. Я смотрела ему вслед и понимала чувства цепных собак, захлёбывающихся лаем от невозможности укусить.

Слабая. Никчёмная. Глупая.

Цепочку я подняла с пола и надела на шею. И в эту секунду до конца поняла, кем стал для меня Рен. Больше, чем любимым человеком, и больше, чем частью меня – он был воздухом, которым я дышала. Часто ли вы задумываетесь, насколько важен для вас воздух? Вряд ли, пока никто не схватит вас за горло. Дерил душил меня даже на расстоянии. Что важнее: жизнь Рена или судьба Шерры? Ответ на этот вопрос был очевиден. Проблема заключалась в том, что я не верила Дерилу.

Рена в любом случае убьют, если уже не убили. Кто бы его ни охранял, эти люди вне закона. За похищение заместителя начальника Розыскного управления их ждёт пожизненная каторга. Они не станут рисковать и оставлять свидетеля. Пока Дерил в городе, заложника не тронут. А потом – разве короля Шерры будет волновать такая мелочь, как обещание, данное беспомощной женщине? Значит, Рена надо найти и освободить.

Собственный смех показался мне жутким. Боги! Даже если я придумаю, как не вмешивать ни Розыскное, ни Особую службу, то каким образом я отыщу Рена в огромном Тангере?! Ни одна нить мне его не покажет…

Прозвучавший звонок заставил стиснуть зубы. Если это госпожа Стейша, я не должна её пугать своим жалким видом. Если вернулся Дерил – тем более обязана выглядеть спокойной. Кого я не ждала, так это Кейва.

– Дея…

На его щеке набухала кровью свежая ссадина, рукав светлого пальто был испачкан в грязи. Не зря я всё же предпочитала чёрный.

– Дея, ты только не волнуйся…

– Ко мне заходил Дерил Ларрен, – произнесла я почти спокойно. – Предупредил, что при малейшей попытке помешать ему покинуть Тангер, он убьёт Рена.

Кейв прерывисто вздохнул:

– Он слишком предусмотрительный. Умный, осторожный, хладнокровный. Окружил себя наёмниками – не сбродом из Разбойничьей слободы, а профессионалами-кешинцами. Они убили двух агентов и скрылись, прихватив Рена. По чистой случайности не пострадали другие постояльцы.

– У него есть великая цель – величие и процветание Шерры. Сколько людей при этом погибнет – незначительная деталь, – я приказала себе не дрожать. – Кейв, нельзя привлекать агентов или участковых. Дерил предупредил, что любых подозрительных людей расценит как нарушение договорённости. И бездействовать тоже нельзя. Но я не знаю, что делать, не знаю, где Рен, и главное – не могу узнать!

Последние слова слились в тихий стон.

– Ты можешь посмотреть меня? – Кейв вытащил запонку и отвернул манжету. – Я присутствовал там, дрался с тем гадом, что оглушил Рена.

– Это бессмысленно, – покачала я головой. – Кого бы я ни смотрела, события, касающиеся Рена, исключены из узора.

«Узор выткан в момент сотворения мира»…

Фраза прозвучала так чётко, словно кто-то произнёс её вслух. Мысль, явившаяся следом, выглядела безумной. Самонадеянной, невероятной, дерзкой. Но что угодно было лучше, чем бессильно рыдать.

– Дея, если бы хоть какой-то намёк! В настоящий момент я – частное лицо, и Тибо поможет. Он не просто кучер, он…

– Идём, – перебила я.

Кейв не спросил куда. Первый сбежал по лестнице, придержал дверь. Карета стояла перед домом, Тибо дремал, уронив голову на грудь. Я кашлянула, кучер моментально встрепенулся.

– Угол Лесного переулка и Галерной улицы, – попросила я. – Останови́те перед проходной аркой, пожалуйста.

Ничему не удивляющийся Тибо молча кивнул.

Глава 36

Ехали мы в полной тишине, лишь копыта лошадей звонко цокали по мостовой. Я была благодарна Кейву за то, что он ни о чём меня не расспрашивал. У арки мы вышли. Улицы обезлюдели, магазины не работали, кое-где хозяева не поленились закрыть ставни, правда, вывесив поверх обязательный праздничный венок или гирлянду. Зато окна верхних этажей были ярко освещены, откуда-то доносилась весёлая музыка, почти на каждом подоконнике мерцали разноцветные свечи. Тангер встречал Зимний Перелом.

Храм возвышался посреди двора, незыблемый и абсолютно реальный. Выщербленные стены поддерживали почерневшую от времени кровлю, в узких окнах тоже мерцали огни.

– Ты решила помолиться? – в голосе Кейва прозвучало недоумение.

– Не совсем.

Тяжёлая массивная дверь тихонько скрипнула, пропуская нас внутрь. Уютный зал украсили венки из остролиста и зимние букеты. Пахло разнотравьем, прогретой землёй и сеном. На постаменте рядом с Книгой Бытия горела толстая ароматическая свеча, огонёк на кончике фитиля танцевал от невидимого ветра.

– Дочь моя, только не говори, что ты надумала вступить в священный брачный союз с другим мужчиной, – хохотнул выступивший из темноты… Я по-прежнему предпочитала называть его служителем.

– Не шути так, мой дорогой, – огненно-рыжая девушка вынырнула с другой стороны. – Ты же видишь: Дея в отчаянии.

Она сменила своё скромное тёмно-зелёное платье на сарафан цвета сочной майской травы и белую рубашку. По обшлагам и вороту вились нарядные вышивки. Простые полевые цветы: васильки, лютики, маки.

– Но ты же знаешь, дочь моя,