горят от усилий, а спина начинает болеть от неудобной позы, но боль меня только подстегивает. От переизбытка наслаждения я кончаю меньше чем через минуту и кричу, не выпуская изо рта член. Руки и ноги у меня трясутся, в глазах темнеет от удовольствия, и тут я слышу, как Броуди, выругавшись, вытаскивает из меня член.

Я заставляю себя открыть глаза и, обхватив ладонью, начинаю совершать быстрые и сильные движения. У Броуди вырывается проклятье, и на его голый мускулистый живот вылетает толстая струя густой спермы. Вяло хлопая глазами и нахмурившись, я ложусь щекой ему на бедро и перевожу дыхание.

– Почему ты не дал мне закончить? – шепчу я.

Пальцы Броуди в моих волосах расслабляются, он нежно гладит меня по голове и дышит так же прерывисто, как и я.

– Я спрашивал тебя, как ты хочешь, но ты не слышала. Не хотел рисковать.

Я невольно улыбаюсь, вытаскивая руку из джинсов и вытирая ее об себя.

– Да, похоже, слух мне на время отказал. Кстати, в следующий раз можешь не вынимать.

– Ладно, – мягко отвечает он.

Продолжая глупо улыбаться, я помогаю ему натянуть и застегнуть джинсы, а потом, сев на сиденье и достав из бардачка салфетку, вытираю ему живот. Броуди бросает грязную салфетку в пакет и закидывает на заднее сиденье. Я неохотно собираюсь пересесть на свое место, но он останавливает меня, положив тяжелую ладонь мне на колено.

– Останься здесь. Где-то между сиденьями должна быть пряжка ремня. Не хочу, чтобы ты была так далеко.

Сердце у меня радостно бьется.

– Ладно, но не могу обещать, что не усну на твоем плече.

Он дергает им и улыбается уголком рта.

– Оно твое, Лютик.

Его слова действуют на меня сильнее, чем было задумано. Теперь я еще больше уверена в том, что и я сама в его полном распоряжении.

34. Аннализа

Едва переступив порог моего дома, Броуди тут же сбрасывает сапоги. Я следую его примеру. У нас одинаковые носки – это так нелепо и мило! Я глупо улыбаюсь этому, пока мы снимаем куртки. Броуди идет за мной в комнату, а я по пути прибавляю температуру на термостате: немного замерзла, пока шла до дома.

– Броуди, спасибо тебе за сегодняшний день!

Весь остаток пути до дома я проспала, как и подозревала. Вот я устраиваюсь у Броуди под боком, а в следующий момент он уже ласково будит меня, успев припарковаться перед моим домом. Хотя мы побаловали себя десертом по дороге, я все равно интуитивно пригласила его зайти. Я буду пользоваться любой возможностью побыть с ним рядом.

– На здоровье!

– Хочешь остаться ненадолго и посмотреть кино или еще что-то? – Меня обдает жаром от стыда за такой детский вопрос.

Броуди, похоже, его таким не считает.

– С удовольствием.

– Есть какие-то предпочтения в плане кино? – спрашиваю я, усаживаясь на диван и наблюдая, как уверенно он двигается, догоняя меня.

– Да нет. Я довольно неприхотлив.

– Что скажешь о каком-нибудь рождественском фильме? – Я включаю телевизор и ищу что-нибудь подходящее в интернет-сервисах. Мне в голову приходит идея, и я ухмыляюсь. – Может, что-то от студии «Холлмарк»[6]?

Броуди садится рядом, и подушки проседают под его весом. Я даже не думаю притворяться, что не хочу к нему прижаться. Я в два счета придвигаюсь и сворачиваюсь клубочком у него под боком, а он машинально закидывает руку на спинку дивана у меня за головой.

– Только если выберешь самый худший. Хочу самую что ни на есть клюкву, Лютик.

– Другой разговор! – отзываюсь я, перебирая несколько фильмов, прежде чем сделать выбор.

Он громко, от всей души хохочет.

– Боже ты мой!

– Что?

На экране мелькают вступительные титры и появляется название. «Рождественское желание ковбоя». У меня живот сводит от сдерживаемого смеха.

– Это будет чудовищно, – задумчиво говорит он.

– Не думаешь, что это будет невероятно похоже на твою жизнь? – притворно ужасаюсь я.

Вытянув ноги, он кладет их на пуфик. Сердце у меня дает осечку, когда он берет меня за бедро, пристраивает мою ногу себе на колени и не убирает руку, когда я наконец угнездилась.

– Постараюсь не слишком придираться, чтобы не испортить тебе удовольствие.

– Валяй. Обожаю, когда придираются.

Именно этим мы и занимаемся. Следующие полтора часа мы комментируем каждую сцену, разражаясь громким, безобразным смехом от слащавых диалогов и ужасной актерской игры. К тому времени, когда пара героев скачет прочь, сидя вдвоем на одной лошади, а из-под копыт летят клубы снега, я уже лежу, наполовину распластавшись вдоль тела Броуди, прижавшись щекой к его груди и просунув колено ему между ног.

– Значит, все ковбои от природы умеют танцевать? – дразню его я, вспоминая, как в фильме все то и дело танцевали под музыку в стиле кантри, выстроившись рядами, а сама черчу кончиком пальца круги на его мощном прессе.

Я ни разу не притрагивалась к такому прессу, как у Броуди. Стюарт был в хорошей форме, но не такой мускулистый. Тело Броуди доведено до совершенства изнурительным физическим трудом вдобавок к тому, чем он занимается в Нэшвилле для поддержания формы. Тяжелой атлетикой, если судить по его стальным бицепсам.

Броуди продолжает играть с моими волосами, то накручивая пряди на пальцы, то слегка царапая мне голову.

– Вот уж нет. Но бабушка потратила немало времени, чтобы я не осрамился, если что. Годный из меня вышел парт– нер в тот раз на свадьбе?

– Даже более чем. – Упершись подбородком ему в грудь, я поднимаю глаза и встречаю его выжидающий взгляд. – Ты ведь знаешь, что наши фото выложили в сеть?

– Знаю. Ты не переживаешь насчет этого?

– Я почти не пользуюсь соцсетями, поэтому за себя я не особо переживаю.

– А за меня – да? – спрашивает он, хотя его вопрос больше похож на утверждение.

– А нужно?

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос.

Я тихонько смеюсь.

– Я думаю, ты взрослый человек, и, если бы у тебя были какие-то сомнения насчет появления наших совместных фото, ты бы не допустил ситуации, когда нас могут сфотографировать вместе. Проблема в моей собственной неуверенности в себе.

Вроде то и дело всплывающей навязчивой мысли о том, что я недостаточно хороша, чтобы быть с ним рядом на людях. Или что он забудет обо мне, как только уедет. Что это станет прошлым, о котором ему не захочется вспоминать.

Броуди подтягивает меня к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу. Я отмахиваюсь от бабочек в животе и стараюсь внимательно его слушать.

– Детка, если я когда-нибудь встречу того типа, который виноват, что у тебя