казалось незнакомым, он словно магазином ошибся. Кресла будто вырезаны из дерева, выросшего под солнцем незнакомой планеты. Лучше к ним не прикасаться, мало ли… Три двери, три надписи: «Не входить!», «Комната преображения» и «Зал № 4».

Кабинет Liz был заперт. Вик повернул ручку с табличкой «Зал № 4», потому что заходить в комнату преображения ему совсем не хотелось, ну ее к черту. Вик открыл дверь пошире, заглянул внутрь. Луч фонарика не мог осветить все помещение разом, стены тонули в густой черноте, откуда ее столько? Наверное, темнота непрогляднее в дальних помещениях. Это ведь что-то из физики, ну да, точно. Успела настояться.

Вик осторожно переступил порог. Ряды кресел с красной обивкой уходили в никуда. Его снова пробил холодный пот, сделалось жутко страшно, казалось, сделай он еще шаг – и случится нечто ужасное, чудовищное. Вик поднял фонарик повыше. Кажется, впереди сцена и трибуна. Вик нашел в себе силы пройти еще немного. Поднялся на сцену, шагнул за трибуну. Так, микрофон и молоток. Подумалось, что если фонарик погаснет и он останется в кромешной темноте, то примется кричать и не успокоится, пока его не выведут обратно на свет.

Кроме микрофона и молотка‚ еще был лист бумаги. Кто-то готовит речь? Вик осмотрел находку. Это был рекламный буклет аукциона с описанием лотов:

Лот № 1. Синестезия, дающая возможность обладателю ощущать сложные языковые понятия в виде графических символов и/или эмблем.

Лот № 2. Уникальная мыслеформа-сюрприз.

Лот № 3. Камень безумия, втайне вырезанный святой инквизицией из головы архиепископа Кентерберийского.

Лот № 4. КРОВЕЛЬХОЛЛ.

Вик закрыл буклет. Если начальство узнает, что он шастает по магазину и сует нос куда не следует, выговором не обойдется. Стоило как следует осознать это, и тьма стала тьмой – и только. Способность ясно соображать вернулась, и Вик решил выбираться. Наверняка должен быть запасной ключ. И тотчас Вик понял, что в магазинчике он больше не один.

Вик слышал голоса. Liz вернулась? Или фрау поняла, что закрыла Вика в магазине? Стоит ли ему видеть коллектив? Наверное, нет.

Вик осторожно спустился в зал и крадучись достиг стены. Скрепя сердце выключил фонарик и принялся ждать. Голоса – теперь более отчетливо, но слов не разберешь. По стенам заметался луч фонарика, ощупывая аукционный зал № 4, и Вик пригнулся, стараясь даже не дышать.

Черт, если это свои, он уже попался. Вик готов был сам сдаться на милость победителя, но медлил. Сейчас фрау, Флопс или Семён Яковлевич прикажут ему выйти и объяснить свое недостойное поведение.

Снова шепот и едва слышный скрежет – словно кто-то пытался взломать дверной замок. Кажется, некие личности стремились попасть в кабинет начальства. Вик дождался, когда взломщики сладят с замком, потом выждал для верности еще немного и, подсвечивая себе экраном телефона, двинул на выход.

Комната ожидания была пуста, голоса теперь бубнили в кабинете Liz. Вик прокрался мимо двери и выбрался в торговый зал. Пригнулся и заскользил из отдела в отдел, не пользуясь даже призрачным светом экрана мобильного – хватало уличного, а устройство магазина он помнил наизусть.

В магазинчике кто-то был. Ходил у неврозов и психозов, изучая товар. И в отделе с расстройствами знаменитостей не пусто. Если броситься к двери, им его ни за что не поймать. Секунда, и он уже на улице. Впрочем, там могут быть сообщники…

Вик облизнул пересохшие губы. Взвесил в руке телефон. Пожалуй, лучше сделать иначе. Вик на секунду выпрямился и что есть силы бросил телефон в витрину. Стекло не разбилось, а вот телефон разлетелся на составные части. По магазинчику заметались тени, со всех сторон зашептали, зашикали. Черт возьми, кажется‚ он разбудил манекенов!

Отогнав очередную безумную мысль, Вик забился в дальний угол‚ и вовремя, потому как взломщики, наплевав на осторожность, стали рвать когти. Первыми сбежали те, что бродили по торговому залу. Третий, проникший в кабинет руководства, последовал примеру коллег. Четвертый задержался – видно, не хотел уходить с пустыми руками.

В торговом зале вспыхнул свет, ударив по глазам. Затем произошло сразу много всего. Во-первых, в магазин ввалились Л. Гуревич с Евстратием Павловичем. Во-вторых, на улице захлопали выстрелы. Вновь прибывшие‚ не сговариваясь‚ кинулись в кабинет к Elizavete Petrovne.

Вик, желая ничего не пропустить, выбрался из укрытия, решив, что все кончено. Однако не успевший ретироваться незнакомец оказал ожесточенное сопротивление. Раздался выстрел, затем еще один. Вот из комнаты ожидания вылетел тип в маске, зажимая ладонью рану на плече. Под мышкой у него была папка с бумагами. И бежал он не куда-нибудь, а прямиком на Вика.

Тот, поняв, что рано вздумал праздновать победу, шарахнулся в сторону. Незнакомец на Вика даже не посмотрел, не считая серьезным противником. И совершенно зря, потому как Вик в последнюю секунду подставил шустряку подножку, и тот со всего маха грохнулся на пол.

Подняться ему не дали. Л. Гуревич с Евстратием Павловичем рухнули на злоумышленника и, страшно матерясь, принялись крутить ему руки.

Потом было еще много всего, а кончилось тем, что Вик снова оказался в неудобном кресле в кабинете начальства. Вик сразу признался, что заснул на работе‚ и заверил, что такое больше не повторится.

– Заснул, значит? – испытывающе глянуло начальство. – И совершенно случайно оказался в нужное время в нужном месте?

«Скорее наоборот», – подумал Вик.

– Все-таки я в тебе не ошиблась, – сказала Liz. – А то мне язва немецкая все уши прожужжала. Докладные шлет, тоже мне гестапо выискалось. – Liz зевнула, не удосужившись прикрыть рот. – Вот, держи, – Liz вытащила из кармана небольшой изящный пистолет и протянула Вику. – Скорее всего, не понадобится, но будем соблюдать инструкции, сам видел пленку, не хочу новый судебный иск.

Начальство откинулось на спинку кресла, похлопало себя по карманам в поисках сигарет, ничего не нашло и снова зевнуло. Только сейчас Вику стало ясно, насколько Elizaveta Petrovna вымоталась за последние дни. От былой свежести не осталось и следа. Мелькнула мысль, что он, работая третью неделю, видит лишь верхушку айсберга. Даже не верхушку, так, снежок на ледяной глыбе, окутанной непроницаемым туманом, а что происходит в магазинчике на самом деле, даже приблизительно неясно.

Словно прочитав его мысли, Elizaveta Petrovna стала доставать из ящика рентгеновские снимки. На каждом будто сотканный из сигаретного дыма череп.

– Это что? – спросил Вик, хотя и так было понятно.

– Это – лоб, одна из самых прочных костей в человеческом естестве, – ответила Liz. – Как видишь, кто-то оставляет вмятины размером с кулак в головах моих лучших агентов.

Вик вспомнил Багрицкого. Что там Зеллер говорила о причине смерти Кирилла Ивановича?.. В ванной неудачно упал? В животе вспыхнуло ледяное пламя. Может, подкинуть дровишек?

Бритва рассказывала, Макс – легенда боев на голых кулаках. Вот он-то лбы людям Елизаветы Петровны и ломает! И Багрицкого приголубил бог весть зачем. Вокруг магазинчика Макс круги нарезал не ради соспэзо. В инструкции диктор упоминал про тех, кто мешает миссии MaDS «обеспечить каждого сертифицированным сумасшествием без побочных эффектов». Вот черт, надо бы ее все-таки посмотреть, инструкцию эту.

– …Сначала контрафакт – нелицензионные друзья. Знаешь, как это бьет по репутации? Потом Эдли учудила – купила пони с «пятидесятипроцентной скидкой», понимаешь ли, уволю я ее когда-нибудь, помяни мое слово, уволю!

Liz поднялась и стала мерить кабинет шагами.

– Ладно, с этим разобрались. Коммивояжера нашли, даже «мистера Т.» вычислили – притворялся воображаемым другом детей, вот ведь придумал! Втирался в доверие и заманивал в старую больницу. А мы до последнего верили, что это воплотившийся доппельгангер. Ну да это к лучшему, а то возни с ними… Детишкам мозги почистили, три дня у них из памяти, конечно, испарились, ничего – вся жизнь впереди. То, что с ними этот «мистер» делал, я и сама-то вспоминать не хочу. А теперь вот Общество проснулось! Это уже совершенно никуда не годится!

Начальство