в форме ВВС с погонами полковника. — Командир самолёта, полковник Майкл Шaw. Мы готовы к взлёту по вашему приказу.

— Взлетайте, полковник, — отдал приказ Джонс, занимая отведённое ему кресло в центре командного зала.

— Взлётная масса в норме. Запускаем двигатели, — доложил Шaw, и через мгновение гигантские турбины взревели с нарастающей мощностью. Самолёт плавно покатился по взлётной полосе. Джонс инстинктивно вцепился в подлокотники. За иллюминатором поплыли огни базы, а затем и всего города. Они набирали высоту, уходя от земли, которая вскоре должна была превратиться в ад.

В этот момент его накрыло новой волной воспоминаний. Не об Иране, а о вчерашнем вечере. Он разговаривал по видео-связи с Сарой. Она была в номере отеля в Лос-Анджелесе. За её спиной сияла неоновая вывеска.

«Концерт будет великолепен, Кларк, — говорила она. — Эмили так расчувствовалась, когда на репетиции играли музыку из „Холодного сердца“. А Бен всё просил купить ему такую же дирижёрскую палочку».

Она смеялась, а он смотрел на неё и думал о том, какой нереальной выглядела её жизнь на фоне его решений. О точечном ударе по Ирану, о котором супруга, конечно, знала, но предпочитала не говорить. Она была его личным «цивилизованным миром», который осуждал его молча.

«Я завтра вернусь, — пообещала Сара. — Утром выспимся и позавтракаем все вместе. Как раньше».

«Как раньше». Этого уже не будет. Никогда.

— Господин президент, — голос Виктории Росс вернул его к реальности.

Они уже были в воздухе.

— Установлена связь с NORAD (Командование воздушно-космической обороны Северной Америки) и STRATCOM (Стратегическое командование). Подтверждён запуск. Более ста двадцати боеголовок. Время до первого удара по восточному побережью… восемнадцать минут.

Джонс медленно кивнул, глядя на главный экран, где над территорией противника ползли десятки красных меток. Цепная реакция, которую он запустил своим «точечным ударом», набирала силу.

— А «Марин-1»? — тихо спросил он. — Они в безопасности?

Росс отвела взгляд.

— Связь с Западным побережьем… Прерывается. Массированные помехи. Мы не можем их установить.

Кларк Джонс закрыл лицо ладонями. Где-то там, в трёх тысячах километров от него, летел другой вертолёт. И в нём была вся его жизнь, которая, возможно, скоро перестанет существовать.

22:24. Борт E-4B «Ночной дозор». Высота 9000 метров, 45 км к юго-востоку от Вашингтона.

Самолёт вибрировал, продираясь сквозь разреженный воздух на крейсерской скорости. В командном центре царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем и сухими, отрывистыми докладами операторов. Президент Кларк Джонс сидел в своём кресле, пристёгнутый ремнями, и смотрел на главный тактический экран. Десятки красных меток неумолимо приближались к восточному побережью.

— Время до первого удара тридцать секунд.

Голос полковника Шaw был стальным, но Джонс уловил в нём лёгкую, сдерживаемую дрожь.

— Двадцать… Десять…

И тогда это началось.

— Вспышка, Нью-Йорк! — крикнул один из операторов, и на экране рядом с Манхэттеном загорелся ослепительно-белый значок.

— Вспышка! Бостон!

— Вспышка! Филадельфия!

— Вспышка! Атланта!

— Майами! Удар подтверждён!

Доклады сыпались как из автомата, сливаясь в оглушительную какофонию конца света. Джонс вжался в кресло. Тело парализовало. Он не видел взрывов за иллюминатором, но его мозг дорисовывал картину. Мегаполисы, миллионы людей. Вся история, культура, жизнь, всё обращалось в пар под ослепительным светом, ярче тысячи солнц.

— Вашингтон, округ Колумбия… — замолчал на секунду оператор. — Воздушный подрыв. Мощность… восемьсот килотонн.

Джонс невольно повернулся к ближайшему иллюминатору. На юго-западе, там, где должен был быть его город, разверзлось второе солнце. Оно было невыносимо белым, безжалостным, абсолютным. Оно пожирало небо, и на его фоне померкло настоящее солнце, которое должно подняться над горизонтом. За вспышкой, через несколько секунд, пришла волна. Не звуковая. Световая. Словно невидимый кулак гиганта ударил по фюзеляжу. Самолёт дёрнуло, затрясло, но он выстоял, продолжая лететь сквозь ад.

— Электромагнитный импульс, Все экранированные системы функционируют! — доложил Шaw.

Пальцы военного вцепились в спинку кресла.

Джонс перевёл взгляд на людей вокруг. Почти у всех лица были масками спокойствия. Рот у Виктории Росс был сжат в тонкую белую ниточку, но её глаза, широко раскрытые, выдавали животный, первобытный ужас. Подполковник Эванс что-то бормотал, глядя в потолок. Возможно, молитву. Молодой оператор у пульта связи тихо плакал, не отрывая взгляда от экрана, где гасли один за другим зелёные индикаторы связи с наземными командными центрами.

Будущего не было. Оно сгорело там, внизу, в огне Вашингтона, Нью-Йорка, Бостона. Осталось только настоящее, металлическая коробка, летящая в радиоактивной пустоте, и прошлое, которое теперь казалось бесконечно далёким и наивным.

— Связь? — хрипло спросил Джонс.

Его собственный голос показался чужим.

— Спутники молчат, наземные ретрансляторы уничтожены, — ответил Шaw. — Пытаемся установить связь через систему VLF (сверхнизких частот) с подводными лодками. Эфир мёртв, господин президент.

Джонс медленно покачал головой. Он больше не являлся президентом Соединённых Штатов. Соединённых Штатов не существовало. Он был главой призрачного правительства, парящего над пеплом человечества. Он снова посмотрел в иллюминатор. Там, где раньше было зарево, теперь поднимался в небо гигантский, чудовищный гриб. Он был цвета гниющей плоти, и он являлся памятником его собственным решениям, его гордыне, его слепоте.

Мужчина отстегнул ремень и поднялся. Ноги едва держали.

— Полковник, — приказал он, обращаясь к Шaw. — Ложитесь на курс «Пенсильвания».

— Сэр? Но протокол…

— Протоколы мертвы, — перебил его Джонс.

Голос президента был тихим, но в нём не осталось и тени сомнения.

— Нам нужна земля. Любая. И нам нужно найти… тех, кто выжил.

Он посмотрел на экраны, теперь тёмные, за исключением одной-единственной карты с их маршрутом. Они были последним островком разума в сошедшем с ума мире. И этот островок нёсся в неизвестность, унося с собой тяжесть вины, которую никому уже не искупить.

25 октября, 01:08. Подземный командный центр «Вороний Утёс» (Site R), Пенсильвания.

Кларк Джонс сидел в кресле у главного экрана, на котором мигала карта Тихоокеанского побережья. Большинство точек, серые, мёртвые. Несколько, красные, с пометкой «ГИДРОАКУСТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ». В углу экрана пульсировал график. Резкий всплеск давления, за которым последовало гидродинамическое возмущение, расходящееся от эпицентра со скоростью 700 км/ч. Тишина в бункере была густой, тяжёлой, как вода в затопленной подлодке.

— Подтвердите