В Пхукете сейчас, наверное, уже утро. Они могли спать после перелёта. Или завтракать. Или уже пошли к бассейну. Я представила их — загорелых, счастливых, смеющихся. Представила море, пальмы, белый песок.

Закрыла глаза и попыталась представить, что я там, с ними.

Не получилось.

Я открыла новостную ленту — просто чтобы отвлечься, чтобы перестать думать о том, почему они не отвечают.

Первая же новость заставила моё сердце пропустить удар.

«Самолёт Москва — Пхукет пропал с радаров»

Я прочитала заголовок раз. Потом другой. Потом третий.

Слова не складывались в предложения. Буквы плыли перед глазами.

Я перечитала ещё раз.

«Пассажирский самолёт, следовавший рейсом Москва — Пхукет, перестал выходить на связь в 03:15 по московскому времени. На борту находились 189 пассажиров и 8 членов экипажа. Поисковые работы пока не дали результатов…»

Телефон выпал из рук и со стуком упал на пол.

— Оль? — Кристина проснулась от шума. — Что случилось?

Я не могла говорить. Я смотрела на телефон, который лежал на кафельном полу экраном вверх, и на нём всё ещё горела эта новость. Эта страшная, невозможная, нереальная новость.

— Оль, — Кристина приподнялась на локтях, её лицо было испуганным. — Оль, что? Ты побледнела. Что случилось?

— Самолёт, — выдавила я. — Их самолёт…

— Что их самолёт? — голос Кристины сорвался на крик. — Оля, говори!

Я наклонилась, подняла телефон дрожащими руками и протянула ей.

Она взяла его, посмотрела на экран. Я видела, как меняется её лицо — сначала недоумение, потом неверие, потом ужас.

— Это… это не может быть, — прошептала она. — Это ошибка. Это не наш рейс.

— Наш, — я услышала свой голос со стороны — чужой, безжизненный. — Рейс 472. Москва — Пхукет. Вылет в 23:55.

— Но… — Кристина смотрела на меня широко открытыми глазами. — Этого не может быть. Они же… они…

Она не договорила.

Я взяла телефон обратно и начала лихорадочно листать ленту. Новость появлялась снова и снова, на разных каналах, разными словами, но суть была одна.

«Пропал самолёт».

«Связь потеряна».

«Поиски не дают результатов».

— Может, они просто не вышли на связь? — сказала Кристина, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. — Технические неполадки? Связь же может пропасть?

— Может, — сказала я. — Может.

Но я не верила в это. Я знала, что если самолёт пропадает с радаров и не выходит на связь, это значит что-то очень, очень плохое.

— Надо позвонить им, — сказала я, уже набирая номер Маши. — Надо…

Гудки шли, но никто не отвечал. Я набрала Женю. Потом Дашу. Потом снова Машу.

Никто не отвечал.

— Может, у них телефоны выключены, — Кристина пыталась меня успокоить, но в её голосе уже не было уверенности. — В самолёте же нельзя…

— Их самолёт уже давно приземлиться должен был, — сказала я резко, может быть, слишком резко. — Они уже должны были включить телефоны. Они должны были ответить на наши сообщения.

Я снова открыла чат. Моё сообщение, отправленное в час ночи, так и висело непрочитанным.

«Девочки, с Новым годом! Как вы там? Долетели? Крис уже лучше, завтра выписывают. Мы скучаем и ждём новостей!»

Непрочитано.

Непрочитано.

Непрочитано.

— Оль, — Кристина взяла меня за руку. Её пальцы были холодными. — Оль, не паникуй. Может, всё не так страшно. Может, они просто сели в другом городе? Из-за погоды? Или…

— Крис, — я посмотрела на неё. — Самолёт пропал. Это не техническая неполадка. Это не посадка в другом городе. Это… это…

Я не могла произнести это слово.

Потому что если бы я его произнесла, оно стало бы реальностью.

— Позвони Инге, — сказала Кристина. — Инга не полетела. Может, она что-то знает.

Я кивнула и набрала номер Инги.

Телефон ответил после первого же гудка.

— Оля? — голос Инги был напряжённым, словно она ждала моего звонка. — Ты видела новости?

— Видела, — мой голос дрожал. — Ты что-нибудь знаешь?

— Я пытаюсь дозвониться до авиакомпании, — сказала Инга. — Линия перегружена. Я уже полчаса не могу пробиться.

— А родителям звонила? Машиным, Жениным?

— Звонила. Они ещё не знают. Я не знаю, говорить им или нет, пока нет официальной информации. Вдруг это ошибка?

— Ошибка, — я ухватилась за это слово, как утопающий за соломинку. — Думаешь, это может быть ошибкой?

— Я не знаю, Оля, — в голосе Инги послышались слёзы. — Я просто не знаю.

— Мы в больнице, — сказала я. — Крис в порядке. Завтра её выписывают.

— Хорошо, — Инга всхлипнула. — Я приеду к вам завтра. Или вы ко мне. Надо быть вместе.

— Да, — согласилась я. — Надо.

Я сбросила вызов и посмотрела на Кристину. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.

— Инга ничего не знает, — сказала я. — Тоже пытается дозвониться.

— Значит, ничего официального ещё нет, — Кристина пыталась держаться, но я видела, как дрожат её губы. — Может, всё обойдётся.

— Может быть, — я села на кровать рядом с ней и обняла её за плечи.

Мы сидели так, глядя на телефон, который лежал на тумбочке экраном вверх. Новости продолжали приходить, но я боялась на них смотреть. Я боялась увидеть заголовок, который разрушит последнюю надежду.

За окном догорал последний фейерверк. Его красные искры медленно таяли в темноте, падая на снег, и я смотрела на них и думала о том, что этот Новый год разделил нашу жизнь на «до» и «после».

До аварии.

До пропавшего рейса.

До того момента, когда мир перестал быть безопасным.

Кристина положила голову мне на плечо.

— Оль, — прошептала она. — А что, если…

— Не надо, — перебила я. — Не надо сейчас. Давай просто… давай подождём.

Мы ждали.

Ждали новостей, которых не было. Ждали звонков, которые не поступали. Ждали чуда, в которое уже перестали верить.

Новый год наступил.

И ничего хорошего он с собой не принёс.

В три часа ночи я всё-таки решилась посмотреть новости. Заголовки не изменились. «Пропал без вести». «Поиски приостановлены до рассвета». «Список пассажиров».

Список пассажиров.

Я открыла его дрожащими руками и начала просматривать фамилии.

Мария Дегтярева.

Евгения Градова.

Дарья Третьякова.

Они были там. Их имена были в этом списке. В списке тех, кто сел на борт самолёта, который сейчас, возможно…

Я не могла закончить эту мысль.

— Крис, — я повернулась к подруге. — Их имена в списке.

Кристина закрыла глаза.

— Значит, они там, — прошептала она. — Они были на этом самолёте.

— Они были, — повторила я. — Но это не значит…

— Не значит, — быстро сказала она. — Не значит, что с ними что-то случилось.

Мы смотрели друг на друга, и в наших глазах была одна и та же мысль, которую мы не решались произнести вслух.

Самолёт пропал.

Наши подруги были на борту.

И мы ничего