А еще он варил козье молоко, добавлял в него ром, размешивал и приговаривал: «Гоголь любит гоголь-моголь». Хотя к настоящему гоголь-моголю этот напиток никакого отношения не имел.

А еще он любил за столом кидать хлебные шарики. И в течение дня выпивал очень много холодной воды.

Вообще же Николай Васильевич любил не только хорошо поесть, но и готовить. Макаронами, квасом и «гоголь-моголем» писатель, естественно, не ограничивался. А одно время всерьез задумывался о том, чтобы стать настоящим поваром. У него наверняка получилось бы.

Во всяком случае, Сергей Аксаков утверждал: «Если б судьба не сделала Гоголя великим поэтом, то он был бы непременно артистом-поваром».

Писатель-гастроном

Многие, кстати, считают, что именно Гоголь – первейший в русской литературе гастрономический писатель. Как потчевала гостей добрейшая Пульхерья Ивановна из «Старосветских помещиков»!

«Вот это грибки с чебрецом! это с гвоздиками и волошскими орехами!.. Вот это грибки с смородинным листом и мушкатным орехом! А вот это большие травянки: я их еще в первый раз отваривала в уксусе; не знаю, каковы-то они; я узнала секрет от отца Ивана. В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бывает на нечуй-витере цвет, так этот цвет взять и хвостиками разостлать вверх. А вот это пирожки! это пирожки с сыром! это с урдою! а вот это те, которые Афанасий Иванович очень любит, с капустою и гречневою кашею».

Многие гоголевские описания еды сделались мемами.

«Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова».

А вот няня, которой Собакевич угощал Чичикова.

«Щи, моя душа, сегодня очень хороши! – сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками. – Эдакой няни, – продолжал он, обратившись к Чичикову, – вы не будете есть в городе, там вам черт знает что подадут!»

Или домашний «ликерчик» бережливого Плюшкина.

«Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? – Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли, как в фуфайке. – Еще покойница делала, – продолжал Плюшкин, – мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку».

Гадость, конечно же, этот «ликерчик». А читаешь – и радуешься.

Происшествие в доме Аксаковых

А как-то раз, будучи в гостях у Аксаковых, Гоголь вдруг принялся рыгать. Потом растерянно пробормотал: «Что это у меня? точно отрыжка!»

Хозяева, зная особенности гоголевского пищеварения, сразу переполошились. А Николай Васильевич продолжил: «Вчерашний обед засел в горле: эти грибки да ботвинья! Ешь, ешь, просто черт знает, чего не ешь…»

И после этого начал икать. А затем достал рукопись.

Оказалось, что он просто начал читать свою новую комедию под названием «Тяжба». Три этих понятия – Гоголь, литература и еда – были в принципе неразделимы.

Максим Горький: грибы и капуста

Высокая босяцкая кухня

От писателя Максима Горького подсознательно ждешь каких-то босяцких пристрастий. Что-нибудь вроде луковицы с коркой черного хлеба. И совершенно напрасно.

Вообще, отождествлять писателя с его героями не совсем правильно. Притом, чем выше его мастерство, тем больше обычно бывает разрыв. А Горький – писатель довольно талантливый.

Да, в ранние годы он далеко не роскошествовал. Но к Алексею Максимовичу (на всякий случай, поясню: Максим Горький и Алексей Максимович Пешков – это один и тот же человек) довольно рано пришла слава и, соответственно, большие деньги. Затем – продолжительное пребывание в Италии, неофициальный титул главного писателя СССР, роскошный особняк в центре Москвы. Все это мало вяжется и с черным хлебом и с горькой луковицей, которую съедают целиком.

Впрочем, к деликатесам Алексей Максимович действительно был равнодушным. Сказывались, видимо, привычки детства, юности. Да и вообще ел немного. Ромен Роллан писал: «Горький всегда трезв и ест на удивление мало, даже слишком мало… У Горького вне сомнения конституция человека, лучше приспосабливающегося к недостатку, а не к избытку».

Разве что пельмени пользовались исключением. Он съедал их даже не одну, а две тарелки. После чего, правда, не ел вовсе до наступления следующего дня.

Сатин из пьесы «На дне» говорил: «Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми».

Эту фразу нередко приписывают самому Горькому. Хотя он писал нечто ровно противоположное: «Описываю похождения мои усердно и обдумываю некие крупные произведения, кои должны… дать мне возможность кушать пищу вкусную и питательную».

И уверял, что истинный художник должен быть голодным, а для писателя хорошо питаться – жизненно необходимо.

«Рыбные консервы тоже дарят»

Горький выпивал на завтрак два сырых яйца и чашку кофе. Этим ограничивался.

На обед предпочитал скромный суп, кашу. Любил соленую капусту с яблоками и вообще соленья и моченья.

Алексей Максимович писал своей жене в 1928 году: «Очень много работаю, и письма писать мне некогда. Это письмо пишу в расчете, что ты заплатишь за него огурцами. Солеными. А? Не забудь, что в марте я именинник, а именинникам всегда дарят грибы, но – маринованные и белые, а не дрянь какую-нибудь. Рыбные консервы тоже дарят».

Кроме того, Горький, еще с юных лет попавший под влияние Льва Толстого, тяготел к вегетарианству. В юности он даже заявился к Льву Николаевичу с дружеским визитом. Правда, тот не принял подозрительного гостя. Жалостливая Софья Андреевна отвела его на кухню, налила теплого кофе, дала ломоть хлеба и, между делом, заметила, что, дескать, много сейчас по Руси ходит темных бездельников, иные и к Льву Николаевичу не стесняются заходить.

Алеша притворился, что не принял это на свой счет, наоборот, выразил восхищение наблюдательностью незаурядной женщины. После чего отправился к себе домой, на Волгу.

Впрочем, вегетарианство Горького было щадящим.

Как и многие люди, не злоупотребляющие мясом и не увлекающиеся спиртным, Горький был сладкоежкой. Правда, конфеты были исключением – их Алексей Максимович недолюбливал. Зато очень любил блины.

Любил почаевничать. Сам собирал для самовара шишки. Чай пили ближе к вечеру, когда стихала дневная суета

Любил собирать и грибы. Правда, с этим случались проблемы. Алексей Максимович шел в лес довольно поздно, и грибов там в это время уже не было. Чтобы писатель не расстраивался, домашние бежали перед ним и втыкали в землю заранее вытащенные оттуда грибы. Если Горький и догадывался о такой заботе, то виду все равно не подавал.

Ел же грибы с удовольствием.

Горький и алкоголь

Как уже говорилось, к алкоголю Алексей Максимович был равнодушен. Выпивал, но очень умеренно. Писал с 1898 году: «Здоров я – совершенно. Ежедневно малыми количествами пью водку, и очень она мне помогает».

Ему в то время было тридцать лет.

А вот пятью годами раньше: «Пиан бысть вчера, как Глеб Успенский, и глава моя сегодня хуже, чем когда-либо. Отчего был пиан? От горя, но преимущественно от водки, смешанной с пивом и вином».

По всей вероятности, тяга к загулам в 25 лет еще присутствовала, но к тридцати практически сошла на нет. Можно сказать, классика взаимоотношений со спиртным.

Зато, будучи на Капри, он с огромным удовольствием пил местные вина. И даже зазывал на них Василия Качалова: «Приезжайте, будем купаться в голубом море, ловить акул, пить белое и красное Capri и вообще жить».

А в 1928 году Горький оставил запись в книге отзывов Массандровского завода: «Пил и восхищался… В вине всего больше – солнца. Да здравствуют люди, которые умеют делать вино и через него – вносить солнечную силу в души людей».