должен иметь тайн с моей парой. Безумие, но мой кот согласен с этим.

— О чем он говорит? — рычу, требуя объяснений.

— Осторожно, кот. Я всего лишь спрашиваю ее о том, что она чувствует.

— Подожди, что ты за перевертыш?

— Не перевертыш, я эмпат.

Какого хрена?

— Ты один из тех чудиков, которые могут влезть человеку в голову?

Красивая нежно-коричневая кожа, которую я уже люблю, краснеет. Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть боль. Она отшатывается, словно от удара, но все еще смотрит на меня, не сдаваясь.

— Я эмпат. Урод, если ты нас так воспринимаешь. Урод, который спас твою породистую задницу. Не за что.

Она поворачивается ко мне спиной, прямой, словно палка. Моя кошечка издала предупреждающее рычание, но адресовала слова исключительно Маршалу:

— Через день или два он будет в форме. Тогда и сможешь забрать его. Он чувствуется безобидным. Немного идиот, но безобидный. Я дам знать, если что-то изменится.

Маршалл кивает, выходя за дверь. С другой точки зрения, она не смогла бы сделать лучше. Я загипнотизирован ее округлой попкой, оставляющей меня одного, истекающим слюной. Не терпится пометить ее прямо в местечке, где линия спины встречается с изгибом задницы. Член твердеет, снова.

Я смотрю на шерифа, вскидывающего бровь.

— Так держать, приятель.

Ненавижу в нем все. Его знающую улыбку, их общение, понятное только им двоим, то, как ей комфортно похлопывать его по руке. Не собираюсь ничего забывать. В настоящий момент чувствую себя гораздо лучше, но не на сто процентов, и я достаточно умен, чтобы понять, что не время бороться с огромным медведем. Приходится напоминать об этом рычащему коту, готовому напасть.

Один. День. Скоро.

— Отлично, приятель.

Каждый раз, когда он говорит с таким сарказмом, то роет себе могилу. Глазами пытаюсь предупредить его, но, как и большинство медведей, он слишком туп, чтобы понять.

— Послушай. Джесс доверяет тебе. А я нет, но верю ей и ее способностям. Также своему опыту в слежении. До того, как я нашел тело, твоего запаха рядом не было. Довольно хлипкая улика. Хотя этого достаточно, чтобы заработать двухдневное пребывание в ветклинике. А вот, когда все закончится и мы не сможем найти безобидную причину, по которой ты бродил по Древопаду без документов, мы еще поговорим. А пока я буду следить за твоими успехами и оставаться поблизости.

— Рядом с моей парой? — качаю головой и позволяю коту рычать. — Вот в чем дело. Я не доверяю тебе. Не рядом с ней. Мой совет — держись от нее подальше, даже, когда увидишь, что она приближается. Кота я сейчас сдерживаю, но так будет не всегда.

Шериф наконец-то показывает, что у него есть хоть капля здравого смысла, и не добавляет больше ничего, что может вывести меня из себя. Кивает в знак понимания и выходит за дверь.

Их тихий шепот и едва слышный смех заставляют моего кота почти вырваться на поверхность. Образы того, как мужчина наклоняется к ней и шепчет на ухо, не успокаивают. Это не радует ровно до тех пор, пока не слышится, как его огромная задница, наконец-то, вываливается за дверь.

Я вдыхаю яркий восхитительный аромат своей истинной пары и откидываюсь на подушки, закрывая глаза, нужно отдохнуть и набраться сил. В следующий раз, когда я увижу свою половинку, заключу ее в объятия.

Глава 3

— Привет, — доктор Джессика входит с подносом. Не один из этих холодных нержавеющих стальных больничных подносов. От ее запаха и аромата еды у меня снова потекли слюнки. Оглядываю комнату, и это не та пустая асептическая палата. Кровать — широкая больничная койка. Чуть меньше, чем в полный рост. А покрывала и занавески — веселые солнечные желтые и белые. Нарциссы. Она любит нарциссы? Придется купить ей целое поле.

— Я подумала, что ты, скорее всего, голоден.

— Умираю с голода. Как ты узнала?

— Кошачий метаболизм. Для метаболизма любого перевертыша необходимо хорошо питаться. Я предположила, что ты любишь красное мясо, причем в сыром виде. Но я добавила запеченый картофель и немного овощей… — смех Джессики осветил комнату ярче, чем солнечный декор. — Тебе тоже необходимы овощи. Не забывай, что ты наполовину человек, наполовину кот. Нужно кормить обе стороны.

Сдерживаю себя, чтобы не пускать слюни.

— Я определенно голоден, но не из-за отсутствия пищи.

Ее лицо становится пасмурным, улыбка угасает.

— Единственное, что я могу предложить, — это еду на подносе.

— Уверена в этом, пара?

Решительный быстрый кивок, словно молотом, бьет по сердцу.

— Более чем.

— Пара...

— Джессика. Можешь звать меня Джессикой.

— Джессика, я знаю, что не с того начал. Прошу прощения. Слова вырвались...

— Правда, — ее нежный взгляд остановился на моих глазах. — Правда вышла наружу. Это то, что ты чувствуешь. Ты считаешь эмпатов чудиками. Я уже сталкивалась с такими перевертышами, как ты. Отчасти мне неприятно, что так судит мой предполагаемый истинный. Но иногда судьба просто ошибается.

— Нет, — рычу я, отбрасывая поднос в сторону. Мой кот реагирует раньше, чем я успеваю взять его под контроль. — Нет. Мы пара... Может, я и не знаю, кто я и почему я здесь, но...

— Все в порядке? — еще один чертов медведь открывает дверь. Неужели город полон ими? Он рассматривает разбросанное на полу и подходит ближе к моей паре. Я заставляю своего кота успокоится, хотя согласен, что мы должны протереть этим парнем пол. Он выглядит недостаточно взрослым, возможно, даже школу не закончил, так что, скорее всего, еще не научился не вклиниваться между истинными. Особенно недавно обретенными. Урок, который он должен усвоить очень быстро. Мой кот рычит, давая понять, что будет рад проучить его.

Джессика снова улыбается, и тепло почти ослепляет, пока она не кладет руку на его предплечье, и меня охватывает холод.

— Я в порядке, Джимми. Просто его кот так отреагировал на мои слова.

— Чувак в его возрасте должен уметь управлять своим котом. Разве это не похоже на стариковские штучки?

Он дразнит, а мне так сильно надоели медведи, что я только и могу сказать: «Давай».

Джессика встает между нами, и я еще сильнее рычу на это вмешательство.

— Да, должен. Но он на медикаментах, а его зверь травмирован, так что оставим это.

— Вы уверены?

Этот снежный человек смотрит на меня поверх ее головы. Я выпускаю когти и снова рычу, на этот раз он отвечает мне с энтузиазмом детеныша.

— Отставить.

Она рычит, и это так чертовски мило, что нам с котом хочется поваляться в поле, пока она не поворачивается к заднице, стоящей слишком близко к