— Я доктор Джессика Бенсон, — она не знает, что меня зациклило на этом имени и как я держался за эту единственную информацию. Вцепился в нее, как в спасательный круг, настолько крепко, что теперь не могу отпустить.

— А ты?

— Я Ариес... — словно врезаюсь в стену. Мозг глючит, и я не могу вымолвить ни слова. — Я Ариес... — проклятье, когти прорезают кончики пальцев, и я впиваюсь ими в ладони. Это ничего не меняет. Моя грудь расширяется и сжимается, а ноздри раздуваются, словно я могу втянуть информацию, если буду дышать быстрее. — Я... я...

Она достает фонарик и светит мне в глаза. Хватка, на удивление, сильна, когда я пытаюсь вырвать голову из ее рук. Мне нужно подумать, а то, что она держит меня, прикасается ко мне, не помогает. Что-то не так. Я люблю и ненавижу судьбу. Я встречаю женщину своей мечты, ту, которую ждал и надеялся встретить всю жизнь. И даже не могу сказать свое имя. Она не знает, кто я. Мой кот стенает, и я подавляю желание присоединиться к нему.

Она выключает фонарик, закусывает губу и похлопывает меня по руке. Я поворачиваю ее и усаживаю на кровать рядом с собой. Она нужна мне ближе.

Маршалл тянет руку к оружию.

— Отпусти ее, Ариес.

Доктор Джессика поднимает свободную руку в его сторону. Сдерживает его. Защищает меня. И хотя нет необходимости, чтобы она встала между мной и мужчиной с пистолетом, я преклоняюсь. Моя грудь вздымается от ее храбрости и решимости спасти. Может быть, она чувствует то же, что и я.

— Все в порядке. Он просто боится, — и, если это поможет ей похлопать меня по руке и сесть рядом со мной — подальше от него. Я приму это. — Ариес, ты мог бы вспомнить что-нибудь еще?

— Хм, — я так сосредоточен на ней и исцелении. — Не уверен.

— Откуда ты?

— Я из... — снова «врезаюсь в стену». Пытаюсь заставить себя произнести слова. — Меня зовут Ариес, и я из... — рычу я в разочаровании. Слова совсем рядом. Тянусь к ним и натыкаюсь на стеклянную стену. Стена такая четкая. Я вижу ее насквозь, но не могу попасть на другую сторону. Я знаю это. Знаю, что это та информация, которую я повторяю с дошкольного возраста. Только вот она есть, а ее нет.

— Все в порядке. У тебя тяжелая травма, и рана на затылке. Возможно, это сделал медведь.

Мои глаза, сужаясь, устремляются к Маршаллу. Чертовы медведи. Она притягивает меня обратно, прежде чем я успеваю произнести обвинение.

— Я гарантирую тебе, что это был не Маршалл, расслабься, — ее улыбка усмиряет мой гнев. — Тебя ударили сзади и, скорее всего, вырубили. Спина у тебя разодрана настолько сильно, что ты не смог бы исцелиться без посторонней помощи. Не знаю, что тебя спасло. Может, кто бы это ни был, он услышал приближение Маршалла.

— Что ты делал в лесу посреди ночи?

Глаза Маршалла потемнели, и он усмехнулся.

— Вот в чем мой вопрос.

— Ариес, за день до твоего приезда произошло ужасное убийство… Девушка... Ее безжизненное, разорванное на части тело и символ солнечного огня, выжженный на коже...

Образ промелькнул в голове так быстро, что звуком вырвался сквозь губы, и я понял свою ошибку по взглядам, которыми они посмотрели друг на друга.

Они не доверяют мне. Маршалл мне безразличен... но не Джессика.

— Ты был там? Ты что-нибудь видел?

Я хочу попытаться. Хочу дать ей все, что нужно. Но информация ускользает от меня.

Скриплю зубами от усилий, пытаясь выудить хоть какие-то полезные сведения, но чертова стена словно сделана из кирпича и стали. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза — не помогает. То, откуда я это знаю, — еще один кусочек информации по ту сторону стены, но я не могу пробиться сквозь нее.

Орехово-карие глаза тают, как медовая капля.

— Ничего? Хоть что-то, что ты можешь вспомнить, помогло бы.

— Особенно как ты узнал жертву, причину и способ смерти? Это было бы полезно. — тело Маршалла стало тверже дерева, а рука снова занесена над оружием. Я сдерживаю желание схватить пистолет и показать, как мало толку, если он использует его, чтобы остановить меня. Если только он не заряжен серебряными пулями, один выстрел меня не убьет, от одной пули я не истеку кровью, я быстро смогу исцелиться. Я знаю, потому что в меня уже стреляли. Понятия не имею, откуда эти сведения. Откуда я знаю, что я не бабник? Мои воспоминания похожи на гигантскую игру «Твистер». Желтые и зеленые пятна — это четкие воспоминания и впечатления, красные — туманные, а черные — гигантские пустоты.

— Маршалл, кричать бесполезно. У него сотрясение мозга. Я займусь этим сегодня вечером и проконсультируюсь с некоторыми врачами, которые могли бы подсказать нам что-нибудь.

Они говорят обо мне, как будто меня нет. Моя истинная пара уделяет больше внимания проклятому медведю, чем мне.

— Есть ли у меня бумажник, документы?

— Нет, — отвечают они в унисон.

— Ты, должно быть, обернулся перед тем, как войти в лес, да и брошенной машины нет по близости. Сейчас ты просто человек без документов, найденный неподалеку от места убийства. Человек, который очень удобно не может ничего вспомнить.

Мы обмениваемся взглядами, прежде чем моя пара вмешивается, снимая напряжение.

— Ладно, хватит, ребята. — я сопротивляюсь и кидаю в него салфеткой. — Мы не знаем, как и почему, но, пока у нас нет причин думать иначе, мы дадим Ариесу преимущество.

— Выгодно или нет. Я хочу, чтобы его перевезли в участок, пока мы не разберемся, что к чему.

— Маршалл, ты поступаешь неразумно. Он не арестован.

— Это не лучшая идея для него — оставаться здесь. Мы ничего о нем не знаем кроме того, что он в курсе нераскрытых фактов о недавнем убийстве. Я могу задержать его по подозрению...

— Я бы хотел посмотреть, как вы попытаетесь... — сужаю глаза, и он делает то же самое.

— А что, если он невиновен? — моя истинная все еще настаивает на своем. И хотя я знаю, как защитить себя. Мне нравится, что она за меня заступается. — Тогда ты задержишь невиновного человека без всякой причины. Моя интуиция говорит мне, что я в безопасности.

— Твоя интуиция или твои чувства?

— И то, и другое.

Теперь я в растерянности, бесит, что у них есть свой особый язык, который непонятен мне. Мой кот рычит, а в животе разгорается огонь, разъедающий еще и разум. Даже если я только встретил ее. Мне все равно, сколько мужчин она знает или знала, никто не