выхватывали все равно потом наравне «за компанию», как говорили наши родители.

После того как через некоторое время Зельн вновь пришел и за ним вплыла металлическая платформа с едой, тут я и поняла насколько проголодалась. Хоть то, что называлось у них пищей представляли собой адаптированные сублимированные пасты и для меня были непривычны, но пришлось съесть все ко мне прилетевшее, тем более под пристальным взглядом доктора и его комментариях о пользе. По вкусу они чем-то напоминали мне каши или овощные пюре без ярко выраженного вкуса, но были очень питательны.

Так может выглядеть платформа с едой.

Потом доктор устроил мне знакомство с санитарной зоной, что располагалась за тонкой непрозрачной перегородкой в углу моей палаты. Он рассказал как пользоваться утилизатором биологических отходов (унитазом по нашему) и душем, а потом предложил пройти в палату моей подруги, чтобы я смогла с ней поговорить.

Мы пошли по пустому коридору со стеклянными дверьми и вскоре остановились у входа в Адкину палату. Прозрачная дверь вновь с шипением отъехала, мы вошли внутрь и встали у кровати моей подруги, которая еще спала.

К слову сказать, Адина палата была зеркальным отражением моей комнаты — такое же небольшое пустое пространство с прозрачными стенами и медицинской капсулой, трансформированной в односпальную кровать, которая стояла в центре, и с такой же небольшой ширмой в углу палаты. Вот и все убранство.

— Надеюсь на ваше благоразумие, Ангелина, — сказал доктор. — Я выйду, а вы постарайтесь уговорить вашу знакомую на наше предложение, — сказал он и вышел.

4

— Ада, просыпайся. Просыпайся, соня, — стала тормошить ее, как только мы остались одни.

Она открыла глаза и резко села.

— Что? — удивилась она. — Скажи, что это все сон и мне все это снится.

— Нет, Адка, — печально ответила ей. — Это все наяву и у нас с тобой большие проблемы.

— Есть проблемы больше, чем наше похищение огромными Аватарами? Это же мне не приснилось? — я отрицательно покачала головой. — Все действительно так плохо? — спросила она.

Когда я ей пересказала наш с доктором разговор, то Ада уже еле сдерживала гнев, ее глаза просто метали искры и она уже была готова начать вновь все крушить.

— Не надо, Ада, этим ты сделаешь только хуже.

— Понимаю, но от злости руки чешутся все тут разнести к чертовой матери.

— Знаешь, с одной стороны мне очень жаль этих альдарцев и хочется помочь, но с другой — это как— то не по-человечески получается.

— По какому по-человечески? О чем ты говоришь? Они же не люди! — начала возмущаться подруга. — Жалостливая ты наша. Вечно ты кошечек, да собачек жалела, только не забывай, что эти синие не бедные собачки и совсем не милые кошечки.

— А какой у нас есть выход, Ад? Если будем открыто сопротивляться, то в их возможностях сделать нас инкубаторами насильно.

— Да уж, куда мы денемся с подводной лодки, — согласилась со мной подруга и уже решительнее продолжила: — Я не хочу ощущать себя медицинской подопытной или бесплатной маткой для их детенышей, поэтому хочу нормальных отношений. Предполагаю выставить наши условия: во-первых, никакого искусственного оплодотворения, поэтому нужны реальные знакомства и настоящие отношения и мы сами будем решать кто будет нашим партнером. Во-вторых, детей своих никому не отдадим и воспитывать будем сами, — заключила она и я была в кои-то веки с ней согласна.

— Думаешь если нам не понравятся подобранные кандидаты, они представят других? — спросила я.

— Давай сначала хотя бы посмотрим на них. Вдруг будет что-то стоящее. Вот док наш, отторжения у меня не вызывает, в молодости, наверное, хорош собой был, это и сейчас видно, — попыталась подбодрить она. — А если честно, то куда они денутся? Раз мы такие ценные, то согласятся на все как миленькие. А если нет… — она наклонилась к моему уху и шепотом рассказала, как она собирается добиться своего.

Когда к нам зашел куратор и за ним залетела платформа с едой, мы с Адой уже сидели более спокойные и уверенные в своих силах.

— Как вы себя чувствуете, Аделина? — поинтересовался он.

— Вашими молитвами, — ответила она и начала поглощать из контейнеров предложенные ей разноцветные пюре.

Доктор смутился, не поняв ее выражений.

— Значит ничего не беспокоит? — переспросил он.

— Все норм, — не отрываясь от еды, ответила Ада.

Зельн только в удивлении поднял свои брови, а себе под нос пробормотал:

— Переводчик, наверное, барахлит, нужно настроить, — на что я только улыбнулась. Слэнг не все переводчики могут разобрать.

— Чёт, какие-то безвкусные, — высказала подруга претензию по поводу еды, но уплетать пищу не перестала, а когда до конца расправилась с едой решительно перешла к серьезному разговору: — У нас есть условия, — с ходу начала она.

Ада выложила на стол наши требования и прочитала ему лекцию о связи психо-эмоционального состояния землянок с их гормональным фоном, от которого напрямую зависит зачатие и вынашивание детей, но, несмотря на наши опасения, доктор только одобрительно улыбался.

— Хорошо, я подумаю, над вашими требованиями, — вновь загадочно улыбаясь, ответил доктор. И мне почему-то показалось, что мы как раз выдвинули те требования, которые он изначально ждал от нас, а поэтому полностью их одобрял.

Я всегда считала, что все доктора много зная об организме и всех процессах проходящих в нем, читают нас как раскрытую книгу, поэтому от них тяжело что-то утаить. Они всегда для меня были особыми людьми, которые все знают, но почему-то не спешат делиться информацией, поэтому и казалось, что Зельн с нами ведет какую-то свою игру.

Доктор повел меня в мой отсек. Перед этим мы, конечно, с подругой крепко обнялись и дали друг другу обещания, что все у нас будет хорошо.

Когда мы зашли в палату, то я попросила доктора хоть о каком-нибудь занятии для себя, потому что сидеть запертой в стеклянной коробке без общения, телевизора или книг, для меня было подобно пытке.

— А чем вы занимались у себя на планете? — спросил он.

— Я была учителем начальных классов, обучала детей, учила их читать, писать, считать, рассказывала об окружающем нас мире.

— А в свободное время, чем обычно занимались?

— Обычно смотрела телевизор или сидела в интернете, а еще очень любила читать.

— Хорошо, я принесу вам планшет с доступом к библиотеке. Другого пока для вас ничего сделать не могу.

— И на том спасибо.

Меня вновь оставили одну в совершенно пустой стерильной неуютной комнате наедине со своими мыслями и терзаниями. Вся