информацию про Альдарион, о его жителях, флоре и фауне. Погрузилась в красочные съемки поверхности планеты, которая поражала буйством красок, особенно выделялись немыслимые оттенки синего. На фотографиях Альдариона можно было увидеть чуть подернутые синевой легкие облака на голубом небосклоне, бирюзовые и аквамариновые водоемы, черные горные образования с нежно голубыми шапками верхушек, густые леса с сине-зеленой листвой разной насыщенности, а еще я залипла на фотографиях архитектурных строений необычного дизайна (здесь они были в основном представлены малоэтажными домами), а средствами передвижения служили летательные аппараты, которые сновали между этими постройками на разных высотах.

Когда глаза уже начали слипаться и резать от долгого смотрения мерцающего экрана, я легла спать. Как ни странно, уснула быстро, спала крепко, а проснулась с предвкушением знакомства с лучшим представителем таинственной планеты Альдарион, которого обещал доктор Зельн.

Только я успела провести утренние гигиенические процедуры и позавтракать знакомыми уже мне киселеподобными пастами, как ко мне вошел высокий спортивного телосложения альдарец. От шеи до кисточки хвоста от был затянут в обтягивающий синий костюм с фигурными накладками, защищающими самые стратегически-важные участки тела: грудь, плечи, пах и частично бедра, на руках у него были специальные перчатки.

Длинные темно-русые волосы были собраны в низкий длинный хвост, а несколько прядей в нем заплетены в мелкие косички. Он определенно был привлекательным, даже не смотря на необычность оттенка его кожи. По крайней мере никакого отторжения он не вызывал и это было хорошо.

В свою очередь, он критически осмотрел меня и представился:

— Командор военного космического флота Галактической Федерации тер Ардинал Фирейн.

Произнесено это было с таким превосходством и пафосом, что первое впечатление о нем испортилось, и начало нашего знакомства перестало нравиться. Очень важно с каким настроем ты идёшь на встречу и если хочешь очаровать, то и ведаешь себя соответственно, а видеть его выпячивающего свое превосходство мне определенно не импонировало. Захотелось с таким же достоинством ему ответить.

— Ангелина Марченко, — не менее высокомерно представилась я, давая ему понять, что я тоже так могу, умею и практикую.

— Доктор Зейн сказал, что вы полностью подходите мне и способны подарить детеныша. Также предупредил, что вы настаиваете на его зачатии естественным путем, что меня несказанно радует. Принимая во внимание мою занятость давайте не будем откладывать это во всех отношениях приятное действие и приступим к нему прямо сейчас, — и уверенно двинулся ко мне, откидывая защитные перчатки в сторону.

Не ожидая от него такого напора, я не успела даже отреагировать, как он молниеносным движением оказался рядом и с горящими глазами начал расстегивать магнитные застежки моего комбинезона.

— Стойте, стойте, что вы делаете? — начала отпираться, стараясь выдернуть полы одежды из его сильных рук. В такой ситуации, конечно, весь налет холодности и равнодушия с меня слетел.

Командор лишь на минуту остановился, а потом продолжил свое действия, но уже медленнее, а чтобы я ему не мешала, перехватил мои руки и туго зафиксировал запястья сзади своим хвостом.

— Не стоит сопротивляться. Я очень влиятельный самец, к тому же очень обеспеченный. Ты не будешь разочарована, — и, не обращая внимания, на мои трепыхания уже спустил мой комбинезон ниже плеч, а оголившуюся грудь начал неприятно больно стискивать.

Одновременно с раздеванием, альдарец продолжая меня лапать и стал теснить к кровати. От страха быть изнасилованной мне ничего не оставалось делать, как начать кричать и звать Зельна, в надежде, что их умная система воспримет это как сигнал и доктор успеет прийти и прекратить насилие. На мое счастье Зельн не заставил себя долго ждать:

— Командор, что происходит? — спросил он, войдя в мою комнату, но альдарец не только не отреагировал на приход доктора, а и вовсе впился грубым поцелуем в мою шею. — Командор, прекратите, немедленно, — уже более настойчиво обратился он к нему.

— Зельн, не мешайте. О, космос, как же приятна ее кожа на вкус, еще лучше, чем на ощупь, — разговаривал тем временем сам с собой командор.

На что я с удвоенной силой стала трепыхаться:

— Руки убери от меня, я не хочу, хватит, мне больно, — ощущая болезненные поцелуи-укусы пыталась остановить его. — Зельн, прошу помогите, — уже с подступающими слезами обратилась я к доктору в надежде на его помощь, но он метался из стороны в сторону, не смея подойти к нам, и явно не знал что предпринять. А командор, пользуясь своей ядовитой неприкосновенностью, совершенно не обращал внимания на доктора.

Я пыталась лягаться ногами, но это выходило у меня плохо (сказывалось отсутствие опыта). Помощь пришла откуда не ждала. В какой-то момент раздался тревожный громкий сигнал, охранной системы, исходивший откуда-то из коридора. Великан на миг остановился, а доктор и вовсе заметался с удвоенной силой, не зная, бежать ли на вызов, бросив меня или сначала оказать помощь мне.

Но как только синий гигант уронил меня на кровать, навалившись сверху, Зельна, наконец, озарило, чем он сможет мне помочь и что может предпринять, чтобы остановить произвол.

— Вы не оставляете мне выбора, командор, — услышала я слова дока и через какое-то время тяжесть тела альдарца исчезла, а мои руки стали свободными.

Я смогла, наконец-то, прикрыться простыней и осмотреться. Два металлических человекоподобных робота крепко удерживали командора и выводили его наружу. Он в свою очередь сыпал обвинениями и обещал нам всем кары небесные. Доктор же с несвойственной его возраста скоростью ринулся по коридору, явно направляясь к палате моей подруги. Когда двери за ними всеми закрылись и в комнате я осталась в спасительном одиночестве, то, не сдерживая слез, разревелась, уткнувшись в подушку. Плакала от страха насилия, которого на этот раз удалось избежать, от крушения надежд на нормальную жизнь и от тревоги за подругу (ведь сигнализация без сомнения сработала на угрозу ее жизни).

Доктор вернулся ко мне, когда я уже проревелась и обессиленная сидела, уставившись взглядом в одну точку.

К его приходу я уже пережила волну отчаяния прошедшую по мне как цунами и забравшую последние силы. Это была горечь от осознания, что мне никогда не вернуться на Родину, не жить нормальной человеческой земной жизнью, никогда не выйти, как все, замуж за какого-нибудь айтишника, не водить детей в садик, потом в школу и не откладывать деньги на поездку летом на море.

Как все разрушительные стихии эта волна эмоций с корнем выдрала мои жизненные установки и перемолола мои ожидания будущего, поэтому я сидела и жалела себя за упущенные, там, на далекой Земле, возможности (даже тревога за Аделину не смогла отвлечь от переживаний за собственную судьбу). Затем пришла волна