на другую смотрю, третью — примечаю, а четвертая — мерещится…», — улыбаясь, ответила она мне. — Всегда нужно, чтобы был запасной вариант, — на это я только опять покачала головой, потому что она не исправима. Такой неунывающей может быть только она. Иногда мне кажется, что ее ничто не сможет сломать, она всегда умела найти точку опоры и начать все с начала. — Предлагаю отметить мое освобождение еще от одного козла походом в клуб. Оттянемся, потанцуем, — как обычно, быстро позабыв про свои несчастья, предложила она.

— Только на этот раз, чур, напиваться не будем, — строго предупредила я, а то, обычно, в такие моменты мы так залечивали Адкины душевные раны, запивая горе или, наоборот, напиваясь на радостях, что потом весь следующий день приходилось лечить уже тела, особенно бедовые головы.

Из-за того, что у меня сейчас так сильно раскалывалась голова и скручивало желудок, я сделала вывод, что очередной раз обещание я свое не сдержала, и мы с ней как обычно, зажгли по-крупному, так что ничего из прошедшего вечера вспомнить не могу.

«Надеюсь приключений на свои нижние девяносто, мы не нашли и благополучно добрались до дома?» — подумала я и наконец-то смогла открыть глаза. Перед глазами все плыло, и мерещились какие-то странные мигающие огоньки в совершенно белом пространстве. «Ничего не понимаю? Где я?» Постаралась проморгаться, но картинка перед взором так и не поменялась.

Когда зрение полностью восстановилось, то я не удержала волны страха, что прокатилась по телу, потому что четко видела какую-то странную аппаратуру с множествами мигающих огоньков. Но гораздо страшнее было осознание, что я сама лежу, а скорее плаваю, лежа на спине, в каком-то оранжевом плотном желе, только голова наружи. Пока панически соображала и осматривалась, увидела прямо перед моим лицом натянутый прозрачный купол, будто я заключена в стеклянной капсуле. Первой мыслью было, что мы вчера с Адкой так наклюкались, что попали в больницу или даже в реанимацию, правда быстро сообразила, что в наших российских реанимациях такого оборудования нет.

Мы с ней год назад похоронили наших родителей, они вместе поехали в Грузию на машине, хотели навестить дальнюю родню, но трагическая авария на горной дороге унесла их жизни. В тяжелом состоянии оставалась какое-то время только тетя Тоня — мама Аделины, но потом и она скончалась. Мы с Адой по очереди жили в больнице, чтобы хоть на мгновение побыть с ней, заглянув в реанимацию, поэтому как должна выглядите палата изнутри я точно знала.

Потом я наконец-то вспомнила вчерашний вечер, точнее теперь уже не уверена, что он был вчерашний. Вспомнила, как мы были на танцплощадке в клубе, который был не далеко от дома. Потом, как веселые, и чуть пошатывающиеся, возвращались из него через темный сквер и яркий белый луч, что резко ударил по глазам и ослепил. Еще вспомнила истошный вопль Ады рядом, а потом пустота, потому что на этом мои воспоминания прерывались.

От понимания, что мы с подругой куда-то конкретно и по-серьезному вляпались меня накрыла настоящая паника. Сердце начало строчить как из пулемета, руки затряслись и я начала усиленно трепыхаться в удерживающем меня киселе, но из-за его плотности делать это было трудно. От страха я уже почти ничего не соображала, в мозгу заело только одно «мне нужно срочно выбраться отсюда», даже показалось, что я стала задыхаться в этой плотно закрытой капсуле, поэтому стала колотить по стеклу, в надежде его разбить и выбраться наружу.

Но, когда в комнату вошло существо, наверное, привлеченное моими трепыханиями, то от новой еще бОльшей волны ужаса перехватило дыхание и я наоборот попыталась вжаться к дальней стенке стекла, при это стараясь прикрыть руками нагое тело.

Он был явно немолодым мужчиной со сморщенным от старости лицом, с короткими темными волосами и очень высокого роста. Но чем он точно отличался от мужчины, в привычном для меня понимании, так это насыщенно — синим цветом кожи и длинным хвостом с волосяной кисточкой на конце. Хвост я разглядела только потому, что он ходил из стороны в сторону, и эта самая кисточка изящно подрагивала, когда он замер недалеко от моей капсулы. Он был одет в свободный синий костюм, который очень походил на спецодежду для какого-нибудь лаборанта или медбрата. Сначала мужчина просто молча смотрел на меня, потом начал что-то медленно спокойно говорить, явно стараясь меня не напугать.

Хоть страх и пронизывал все мое тело, потому что фантастичность всего вокруг происходящего не подвергались сомнению, но мне удалось взять себя в руки и начать лихорадочно соображать. Я пришла к выводу, что если меня поместили в какую-то явно дорогую и технически сложную конструкцию, а не бросили где-нибудь в камере или клетке, то скорее всего вреда нанести не планируют. Значит нужно показать свою разумность и адекватность и попытаться наладить контакт. «Господи, только бы я здесь не для опытов и экспериментов» — ужаснулась я от собственной мысли и, уже вслух, пытаясь сдержать дрожь в голосе, спросила:

— Где я нахожусь? Вы меня освободите?

Мужчина не ответил, только ввел что-то на гаджете, похожем на большие ручные часы, закрепленные на его предплечье, и вновь замер, пристально смотря на меня.

Я опять попыталась придать своему голосу уверенности и спросила:

— Кто вы и где я нахожусь? — а потом вспомнила про Аду, с которой вчера не расставалась, поэтому решила уточнить и про нее: — Моя подруга Аделина тоже здесь? Вы ее тоже похитили? — а то, что это было похищение и я здесь не по своей воли — это было бесспорно. — Вы меня понимаете? — задала самый важный сейчас вопрос, потому что человек все еще молчал и так и не двигался.

Через мгновение он, наконец, отмер, произнес что-то на непонятном языке, но из аппарата на его руке я уже услышала хоть и механическую, но понятную для меня речь:

— Не бойтесь, никто не причинит вам здесь вреда, — звучал спокойный голос. — Я сейчас уберу медицинский гель и открою защитное стекло, а потом встрою вам специальный переводчик, чтобы вы смогли разговаривать со мной. Больно не будет, — предупредил он и кивнул головой, как бы, спрашивая моего согласия. В ответ я тоже утвердительно кивнула.

Он плавной походкой приблизился и стал нажимать на кнопки на дисплеи аппарата и моя капсула, повинуясь его командам, слила жижу. Я оказалась лежащей на плотном матрасе, затем эта чудо-техника высушила меня потоком воздуха, и только затем открылось прозрачное стекло. Доктор укрыл меня простыней, но только я хотела принять вертикальное положение,