до потолка, массивный стол с бумагами, кресло у камина. Но сейчас это место кажется мне чужим и враждебным.

Драксен закрывает дверь и обходит стол, садясь в своё кресло. Как будто не он только что унижал меня за ужином. Как будто не он ворковал с новыми «жёнами», забыв о моём существовании.

— Я… хочу уйти.

— Вот как, — он барабанит пальцами по столу. Ни удивления, ни огорчения в его голосе. — И куда же?

— Подальше отсюда, — отвечаю я, чувствуя, как горечь поднимается к горлу и, не выдержав, спрашиваю. — За что, Драксен? За что ты так со мной?

Он смотрит на меня долгим взглядом, затем вздыхает:

— Я уже объяснил. Мне нужны наследники, Илория. А ты пустоцвет.

Это слово ударяет меня, словно плеть. «Пустоцвет». Не просто оскорбление — это клеймо.

Тем более, что это ложь.

— Как ты можешь? — шепчу я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Пять лет, Драксен. Пять лет я была тебе верной женой. Я поддерживала твой дом, заботилась о тебе, любила тебя…

— И за пять лет не смогла дать мне то единственное, что мне нужно, — его голос холоден, как зимний ветер.

Моя рука непроизвольно ложится на живот. Там, под тканью платья, растёт доказательство его неправоты. Но я молчу. И, похоже, никогда уже не скажу ему.

— Я хочу уехать, — говорю твёрдо. — Мне… мне некуда идти, но я не могу остаться здесь. Не так.

Драксен откидывается в кресле, изучая меня взглядом.

— Некуда? А как насчёт дома твоих родителей? — его губы искривляются в усмешке. — Как там его называют? Ах да. Сад пустоцветов. Самое место таким, как ты.

Я вздрагиваю от этой жестокости. Мои родители умерли, когда мне было шестнадцать. Отец от болезни, мать — от горя вскоре после. Наш маленький сад зарос сорняками, а дом разрушился без хозяев. Драксен знает это. Знает, как больно мне об этом вспоминать.

— Неважно, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я найду где жить.

К моему удивлению, он просто пожимает плечами.

— Если хочешь уехать — уезжай. Я не стану тебя удерживать.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Отпускает меня? Так просто?

— Правда? — вырывается у меня.

— Конечно, — он возвращается к бумагам на столе, словно наш разговор уже наскучил ему. — У меня теперь есть Мирабель и Розалин. Они молоды, здоровы и, я уверен, плодовиты.

Каждое слово как нож в сердце. Пять лет брака, и он отпускает меня так легко, без единого сожаления.

— Я могу идти? — спрашиваю я, чувствуя странное оцепенение.

— Разумеется, — он даже не поднимает головы от бумаг. — Доброй ночи, Илория.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, с трудом сдерживая дрожь. В коридоре прислоняюсь к стене, пытаясь осознать произошедшее. Он отпустил меня. Я могу уехать, не скрываясь, не боясь погони.

Странное облегчение смешивается с глубокой обидой. Пять лет вместе, и он отпускает меня, как надоевшую служанку. Ни сожалений, ни боли, ни даже злости. Просто… безразличие.

Медленно поднимаюсь по лестнице в свою спальню. Теперь нет нужды торопиться. Я могу собраться спокойно, выспаться, уехать с первыми лучами солнца. Драксен не будет препятствовать.

В комнате я завершаю сборы, складывая в сумку последние вещи. Вынимаю из шкатулки немногие драгоценности, которые мне подарил Драксен за годы брака. Они теперь мои, он сам сказал, что не держит меня.

Закончив, я переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь в постель. Завтра начнётся новая жизнь. Жизнь без Драксена, без этого дома, без унижений. Одна мысль об этом должна радовать меня, но вместо этого я чувствую лишь пустоту.

Лежу, глядя в потолок, и слёзы текут по вискам, исчезая в волосах. Как мы пришли к этому? Где был тот поворот, на котором мы потеряли друг друга?

Усталость берёт своё, и я начинаю погружаться в дремоту. Глаза закрываются, мысли путаются. Завтра. Завтра я буду далеко отсюда…

Сквозь сон слышу, как открывается дверь. Тихие шаги по ковру. Скрип половицы у кровати. Открываю глаза и вижу Драксена, стоящего над кроватью. В лунном свете его фигура кажется высеченной из камня — сильный профиль, широкие плечи, прямая спина.

— Драксен? — мой голос хриплый от полусна. — Что ты…

Не отвечая, он сбрасывает халат и забирается в постель рядом со мной. Я чувствую тепло его тела, знакомый запах сандала и дыма, который всегда исходит от его кожи.

— Что ты делаешь? — я отодвигаюсь к краю кровати. — Я думала, ты с…

— Тихо, — он прижимает палец к моим губам. — Сегодня я здесь. С тобой.

Я смотрю на него в замешательстве. Только что он отпустил меня, сказал, что я ему не нужна, что у него есть новые жены. И вот он здесь, в нашей постели, словно ничего не произошло.

— Я не понимаю, — шепчу я, чувствуя, как путаются мысли.

— И не нужно, — он притягивает меня к себе. — Просто будь моей женой. Ещё одну ночь.

Глава 7

Его губы прижимаются к моей шее, руки скользят под ночную сорочку, и на мгновение я растворяюсь в этой нежности. Тело помнит, хочет и предаёт мой разум, который кричит: «Остановись!»

Внезапная мысль пронзает меня, как молния. Почему? Почему он здесь, со мной, когда его новые жёны ждут в восточном крыле? Почему вдруг вспомнил о пустоцвете, которую так легко отпустил несколько часов назад?

— Нет, — резко выдыхаю я, отталкивая его руки. — Нет, Драксен.

Он пытается удержать меня, но я выскальзываю из объятий и встаю. Прохладный ночной сквозняк окутывает тело, заставляя дрожать, но это дрожь не только от холода.

— Илория, — в его голосе слышится раздражение. — Не глупи. Иди сюда.

— Зачем ты пришёл? — спрашиваю я, отступая к двери. — Почему ты не с ними?

В лунном свете его лицо словно вырезано из мрамора — резкие линии, глубокие тени. Волосы впитывают свет и кажется, что его голову окружает ореол. Он смотрит на меня с тем особым выражением, которое всегда появляется, когда кто-то отказывается выполнять его волю.

— Потому что я так решил, — отвечает он с той холодной властностью, которая раньше вызывала интригующий трепет и заставляла подчиняться. — Сегодня я хочу быть с