Я иду в нашу с Драксеном спальню — единственное место, где всегда чувствовала себя защищённой. Дверь закрывается за мной, и я прислоняюсь к ней спиной, глубоко дыша. На стенах играют отблески заходящего солнца, придавая комнате тот особый золотистый оттенок, который я так любила в наши счастливые вечера.

Не проходит и минуты, как дверь распахивается, едва не сбив меня с ног. На пороге стоят они — две одинаковые улыбки, две пары холодных глаз.

— Ой, так это наша спальня? — спрашивает одна, проскальзывая мимо меня, словно я прислуга. — Миленько, хотя и старомодно.

— Вы не должны здесь находиться, — мой голос звучит слабее, чем хотелось бы.

— Почему же? — вторая проходит следом, окидывая всё оценивающим взглядом. — Мы теперь тоже жёны Драксена. Нам нужно знать, где он спит.

Не дожидаясь ответа, она направляется прямиком к кровати, и с размаху падает на неё, раскинув руки. Матрас прогибается под её весом, простыни, которые я заботливо расправляла утром, сминаются.

— М-м-м, удобно, — она потягивается, как сытая кошка. — Представляешь, сестрёнка, сколько наслаждения мы с Драксеном испытаем здесь? Я уже вижу, как он распластает меня на этих простынях и…

— Прекратите! — перебиваю я, чувствуя, как краска заливает лицо.

Но они меня не слушают. Вторая близняшка уже открыла мой гардеробный шкаф и перебирает платья, брезгливо морщась.

— Боги, Рози, взгляни на эти тряпки! — она вытаскивает моё любимое лазурное и небрежно бросает его на пол. — Неудивительно, что Драксен искал кого-то поинтереснее.

Внутри меня что-то обрывается. Это платье — подарок Драксена на нашу третью годовщину. Я храню его как сокровище, надевая только в особые дни.

— Не трогайте мои вещи! — я бросаюсь к шкафу, но она уже перешла к комоду, где хранятся украшения.

— О, а вот это интереснее, — она перебирает скромные драгоценности, бесцеремонно рассыпая их по поверхности. — Хотя всё равно мелковато для жены такого влиятельного дракона.

Её сестра тем временем уже роется в сундуке с моими личными вещами — письмами от матери и записными книжками.

— Смотри-ка, тихоня ведёт дневник! — она вытаскивает маленькую книжечку в кожаном переплёте. — Интересно, что она там пишет о своих неудачах в постели?

Это последняя капля. Ярость, какой я никогда прежде не испытывала, затопляет меня с головой.

— ВОН! — кричу я так громко, что они вздрагивают. — ВОН ИЗ МОЕЙ СПАЛЬНИ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!

Я вырываю дневник из рук одной и толкаю другую в сторону двери.

— Как ты смеешь! — шипит та, что была на кровати, но в моих глазах, должно быть, что-то такое, что заставляет её отступить.

— Драксен узнает об этом, — угрожает вторая, пятясь к выходу. — Ты пожалеешь!

— Убирайтесь! — я захлопываю за ними дверь и поворачиваю ключ в замке.

Только оставшись одна, я позволяю себе осмотреть разгром, который они устроили как будто бы меньше чем за минуту. Моё платье смято на полу, украшения разбросаны, личные вещи вывернуты из сундука. Порядок, который я поддерживала годами, разрушен за мгновения.

Я опускаюсь на колени и расправляю платье. Затем складываю украшения обратно в шкатулки и перебираю письма. Каждое движение требует усилий, словно мои руки налились свинцом. Слёзы текут по щекам, но я их не вытираю.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я слышу тяжёлые шаги в коридоре. Драксен. Я узнала бы его походку из тысячи. Дверная ручка поворачивается, но замок держит.

— Илория, открой, — его голос звучит глухо сквозь дубовую дверь.

Я замираю, сжимая в руках шкатулку. Часть меня хочет забаррикадироваться, не пускать его, но другая… всё ещё надеется, что это какое-то недоразумение. Что тьма на границе повлияла на него, что он использовал слишком много магии и теперь порок зависти затуманил его разум.

Медленно, словно во сне, я подхожу к двери и поворачиваю ключ.

Драксен входит в комнату — величественный, как всегда. Его присутствие заполняет пространство, делая его меньше. Янтарные глаза скользят по беспорядку, а затем останавливаются на мне.

— Что здесь произошло? — спрашивает он, и на миг мне кажется, что я слышу в его голосе привычные нотки заботы.

— Твои… — я запинаюсь, не в силах произнести слово «жёны», — ворвались сюда и устроили это.

Драксен хмурится, и надежда робко поднимает голову в моей груди. Может, он поймёт? Скажет, что всё это очень глупая и неуместная шутка?

— Мирабель и Розалин говорят, что ты кричала на них и выгнала, — его голос холоден, как лёд. — Это правда?

Надежда умирает так же быстро, как родилась.

— Они рылись в моих вещах, Драксен, — голос дрожит. — Разбрасывали платья, украшения, личные вещи! Что я должна была делать?

— Принять их с достоинством, как подобает первой жене, — отрезает он. — Они теперь часть нашей семьи, Илория. Тебе придётся научиться с этим жить.

— Семьи? — я не верю ушам. — Какой семьи, Драксен? Ты привёз двух незнакомых женщин и объявил их своими жёнами без всякого предупреждения. Думаешь, я просто приму это?

Взгляд ясный. Это не порок. Он будто действительно решил так. И тёмная магия ни при чём…

— Я ожидаю от тебя послушания, — его голос понижается до опасного шёпота. — Я дал тебе пять лет, Илория. Пять лет, чтобы доказать свою ценность как жены. И что я получил? Пустую колыбель и постоянные извинения.

Каждое слово как удар кинжала. Я отступаю, прижимая руку к животу, где растёт наш ребёнок. Ребёнок, о котором он не знает и о котором сейчас я не смею сказать.

— Я любила тебя, — выдыхаю я. — Всё, что я делала, я делала из любви.

— Любовь, — он почти выплёвывает это слово. — Любовь не даёт наследников, Илория. А они мне нужны. Все остальные советники короля уже имеют продолжение своих родов. Все, кроме меня. Ты представляешь, как это выглядит? Как я выгляжу?

— Так вот в чём дело? — горечь переполняет меня. — Твоя репутация? Гордость?

— Не только, — он качает головой. — Дело в будущем. В наследии. В том, чтобы оставить что-то после себя.

— И для этого нужны они? — я не могу сдержать презрения в голосе.

— Для этого нужны дети, — отрезает он. — Которых ты мне не дала.

Мы стоим, глядя