ночь, одеяния, а в руке он держал узловатый черный посох, управляясь им легко, как оружием. Волосы свинцового цвета ниспадали ему на плечи, в длинной бороде виднелась седина. Изрезанное морщинами лицо с почти точеными чертами не казалось старым, словно его обладатель не подвластен годам. Беспокойные глаза, черные, как смоляная яма, бросали то туда, то сюда быстрые, внимательные взгляды. На миг они остановились на мне, и внезапный непроизвольный страх сковал мои члены.

Я почувствовала облегчение, когда мать подала своим рыцарям знак сопроводить верховного короля на закрытый совет, и маслянистые глаза незнакомца оставили меня в покое. Все последовали в Зал совета, и он без колебаний двинулся за остальными, как будто это простая формальность.

Прошмыгнув за спиной отвлекшейся Гвеннол и сплетничающих сестер, я поднялась по деревянной лестнице на галерею менестрелей. Там в панельной обшивке имелась дверь, которая вела в каморку писца на задах отцовского Зала совета. Я пробралась туда и залезла на высокий письменный стол, прижавшись ухом к дверной щели.

Вначале я услышала голос матушки: она отпустила своих рыцарей и отказалась от предложения сесть.

– Не думаю, что все это займет много времени, – холодно произнесла она. – Вам следует знать, что я согласилась на эту встречу только ради выживших людей герцога. Вы также не возражали против частной беседы, однако мы тут не одни. Кто это?

– Мерлин – мудрый и ученый муж, моя госпожа, известный колдун и кудесник, мой главный советник. – Голос был низким, грубым, как древесная кора, говоривший то и дело запинался, будто не привык проявлять почтительность, но тем не менее пытался это сделать.

– Все это его не касается. Он должен немедленно уйти.

– Его касается все, что связано с моим правлением, – раздался ответ, все еще вежливый, но уже напряженный. – Он в курсе всех моих дел и поможет разрешить наши трудности.

– Сомневаюсь, что даже сам царь Соломон справился бы с этим, – отрезала матушка, и на миг я преисполнилась гордости за ее прямоту.

Утер Пендрагон засмеялся так громко, беззаботно, что триумф в моей душе сменился страхом.

– Однако он все же останется. – Король Утер снова стал серьезным. – Леди Игрейна, не будем тянуть. Я сделал, что вы просили. Тело герцога лежит в вашей часовне, готовое к погребению. Его смерть не была моей целью. Я не участвовал в том бою и не мог остановить своих людей, а они действовали слишком рьяно. Предполагалось, что мы просто возьмем его в плен.

– Какое великодушие, король Утер, – проговорила матушка. – И что бы вы с ним сделали, отослали обратно ко мне? Вы лжете, сэр. Вы всегда хотели убить его.

– Это серьезное обвинение, госпожа моя, – сказал король. – А ведь я только что явился сюда, чтобы достойно возместить ущерб от случившегося с герцогом… несчастья.

– Как вы можете так говорить? Можно подумать, я вас не знаю, – зло сказала матушка. – Нет, вы приехали в Корнуолл не из соображений чести. Вы явились из-за меня.

Мимо дверей моей каморки прошелестели длинные одеяния колдуна, каждый шаг которого сопровождал стук посоха. Холодные мурашки побежали у меня по телу, я затаила дыхание, молясь, чтобы он не почуял моего присутствия. Кто же он, этот Мерлин? Какова его роль в потаенной битве между герцогиней и королем?

– Я действительно предлагаю вам брак, – продолжил Утер. – Вы – вдова, и в детской у вас целый выводок, к тому же все дочки, и выйти замуж в таком положении – наилучшее возможное решение. Ни одна женщина в мире не могла бы просить о большем.

– Этого, сэр, вам от меня не добиться. Я была хорошей и верной женой, а теперь стану хорошей и верной вдовой.

Утер Пендрагон снова рассмеялся леденящим душу, нечестивым смехом. Покрывало веселья на ложе из ножей.

– Ваша сила духа восхищает меня сильнее всего, – хохотнул он. – Вы добры, леди Игрейна, и, судя по всему, набожны. Тем больше у вас причин серьезно отнестись к моему предложению, ведь в глазах Господа мы уже супруги.

– Что?

– Не пугайтесь, добрая госпожа. Это не было прелюбодеянием. Ваш муж к тому времени был уже мертв. Мерлин все подтвердит. Это его хитроумное колдовство проложило мне путь к вашей постели.

У меня перехватило дыхание, но ужас в шепоте матери сказал мне все.

– Так это были вы? С его лицом, с его телом? Как вы… как вы могли?

– Вы не принимали мое восхищение, отвергали мои ухаживания, – сказал король. – И какой, скажите на милость, выбор мне оставался?

Я подпрыгнула от внезапного грохота, за которым последовал новый звук: после того как металл лязгнул об пол, музыкально зазвенело разбившееся стекло.

– Убирайтесь! – закричала матушка. – Вон из моего замка, или я велю своим людям порубить вас на куски, и пусть дьявол возьмет последствия на себя. Я никогда за вас не выйду!

Никакого ответа от Утера Пендрагона не последовало, и я уж было понадеялась, что на него произвели впечатление либо услышанные слова, либо метание посуды. Однако вскоре раздался звук ножек кресла, ерзавших по полу, – это верховный король Британии усаживался поудобнее.

– Скажи ей, Мерлин.

Голос колдуна звучал невыразительно, тягуче, будто оса жужжала в бутылке.

– Мой господин король вложил в вас ребенка, леди Игрейна, и он родится живым. Так начертано на небесах.

– Это ложь. – Матушка запнулась, будто ее ударили в живот. – Это мерзость в глазах Господа, этого… этого не будет.

– Это уже происходит, – сказал Мерлин.

– Так что сами видите, моя леди Игрейна, – подхватил Утер Пендрагон, – брак – единственный способ спасти вашу душу. А насчет всего остального… мне незачем объяснять, что Тинтагель принадлежит мне и вы не можете приказать мне его покинуть. На самом деле, я буду рад здесь остаться. Ваш герцог отлично тут все обустроил. Его конюшня и соколятня достойны императора, и я собираюсь в полной мере ими воспользоваться.

Он помолчал, но не дождался ответа и продолжил:

– Правда в том, что у вас есть два пути. Либо вы выходите за меня и любите как своего господина. Тогда вы становитесь королевой всей Британии и живете в безопасности, как до сих пор, и даже в еще большей роскоши. Либо я ухожу, как вы требуете. Тогда я могу даже оставить за вами ваши покои в Тинтагеле, но его ворота останутся открытыми, и мои люди придут сюда охранять замок. Баронам надо платить, поэтому они наполнят свои сундуки тем, что, по их мнению, им причитается. То есть всем, что я не объявлю своей собственностью.

Сколько там у вас дочерей? Три? Всякое может случиться с ними, если они окажутся во власти посторонних мужчин… – Он издал короткий смешок. – Конечно, такое поведение предосудительно