карты такие красивые, необычные, их не абы кто придумывает, а психологи!

— Ну если психологи… — ухмыльнулся Федька, но спорить не стал.

Так и решено было поступить: раз достойного волонтёра не нашли, пусть маман за нами поухаживает.

— Может, хоть имя её узнаем? — спросил как-то Тюлень.

— А на что оно нам? Вон Маркиза уже сколько времени живёт рядом, и та не знает, — ответил Багет-младший. — То грымзой её зовёт, то милым человеком.

— Да то и понятно, — ухмыльнулся Федька. — Я тоже людей делю на редисок[1] и апельсинок[2]. А имена мне их ни к чему.

Валентина и Игорёк тем временем чемоданы собирают. Ведь близится день отъезда в жаркие страны. Я и сам вздыхаю и, призна́юсь, завидую им.

С Ангорой мы после того случая в лесу так и не разговариваем, она даже котятам запретила ко мне приближаться. Но мой Тигр-младшенький был бы не Тигром, если бы не ослушался. Прибежит ко мне, прижимается.

— Не обижайся, — говорит, — на мамку. Она и сама ходит переживает. Особенно о братике моём Пушистике.

Ну что ещё за имя? Это хозяйка Ангоры такое сочинила. Фантазия просто зашкаливает, скажу я вам. Да ещё и хочет отдать котёнка в добрые руки. Вот и волнуется Ангора, и я тоже. Зато рыжего решили оставить.

— Какой-то неказистый получился. Видно, что непородистый, — с кислым выражением осматривала хозяйка Ангоры моего Тигрика.

А малыш мой сейчас так радуется.

— Как у вас здорово! — лепечет. Это мы с ним к дому Валентины прибежали. В окно подсматриваем, как сборы на море идут.

— Может и правильно, надо на мир посмотреть. От этого и настроение поднимается, — сказал я вслух.

— Я тоже хочу! Тоже хочу! — запищал мой Тигрик. А я лизнул его прямо в сердечко на спине. Он повернулся и свалился с подоконника, на котором мы примостились, подглядывая за хозяйскими сборами.

Потом вскочил, встрепенулся и давай бегать по двору. А я — за ним. Поймаю, лизну в нос, а он морщится, отряхивается, задирается. Отбегает в сторону и кричит:

— Не догонишь, не догонишь!

— Больно надо, — делаю вид, что устал. Разлёгся на траве, которая уже становится реденькой, жёлтой. А потом, когда он потеряет бдительность, вскакиваю и бросаюсь на малька.

В это время Валентина вышла из дома, задумчивая, серьёзная, а мы под ногами её пролетаем. Она чуть не упала, остановилась, потрепала по голове:

— Меховые вы мои, резвитесь, пока тепло. Осень с дождями придёт, грустно вам будет.

Так у меня и возник в голове безумный план-капкан. А что? Жизнь одна, и такой шанс выпадает, можно сказать, один на миллион! Будь что будет! Я тоже решил отправиться в поездку с хозяевами. И в первую очередь рассказал об этом своим друзьям по Котовасии.

Тюлень, как услыхал мою идею, чуть сосиской не подавился, а Федька подытожил:

— Нет, не получится. Это же как?

— Ура! Мы едем в путешествие! — обрадовался Багет-младший, но потом снова умолк под пристальным взглядом Багета-старшего.

— Делать вам больше нечего, — хмыкнула Карина. — Я столько раз уже путешествовала. Скажу вам как есть: это сплошной стресс. Пересадки, самолёты, то жарко, то холодно, то темно, то глаза солнце так слепит, хоть вой. Но я же не волк, а обезьяна. Не-не-не, мне и тут очень хорошо.

— Так мы тебя и не зовём, — передразнил её Тюлень.

— Так и тебя тоже, — засмеялся Федька. — От тебя в самолёте перевес случится и экстренная ситуация.

— Я тебе сейчас как покажу «экстренную ситуацию» — будешь лететь у меня дальше самолёта! — И Тюлень с Федькой снова начали пререкаться.

Да, с ними будет сложновато. Но зато не скучно.

Осталось только каким-то образом проникнуть в дом и «помочь» нашим хозяевам со сборами. А сборы назначены на завтра, на пять утра!

Где мои ласты?

— А я говорю, по-о-оместишься-я! — Федька с усилием пытался впихнуть Тюленя в чемодан.

— Ничего не выйдет, не видать мне морей и океанов, — жалобно всхлипывал Тюлень.

— Вы потише, а то сейчас все проснутся. И тогда уж точно нам влетит! — шептал я, пытаясь открыть другой чемодан. Ух и замки напридумывали! Первый чемодан открыть было легче.

Но делать нечего, пришлось содержимое вытаскивать, иначе мы там не поместимся.

— Да они нам ещё спасибо скажут! Столько понабрали тряпья! — возмущался Федька, перетаскивая одежду Игорька под кровать. Чтобы утром случайно не заметили. — А это ещё что такое?

— Это ласты, видно, Игорёк решил подводным плаванием заняться, — ответил я.

— Какие тяжеленные! Я сейчас сам ласты склею, пока перетащу, — пыхтел Федька, вцепившись в них.

Хорошо, что чемоданы оставили в гостевой комнате, где никто не спит. А как мы в дом проникли, это та ещё история.

Вы же помните, что Валентина устанавливала в доме сигнализацию. Чтобы всякие воры и бандиты не залезли. Так вот в пять утра сигнализация и сработала! Спасибо мартышке Карине.

И вот хозяева выскочили на улицу, вокруг дома ходят, фонариком светят. Ничего. Позвонили куда надо, сказали «отбой, приезжать не нужно».

А мы тем временем и пробрались в дом. Теперь пакуем чемоданы.

— Я больше не могу, — вздохнул Тюлень и плюхнулся в чемодан.

— Так больше и не надо. Смотрите, какая у нас просторная купешечка. Надо бы и еды взять, а то лететь почти шесть часов, — устало предложил Федька.

Так и сделали. Стащили на кухне пару котлет, которые кто-то непредусмотрительно оставил на тарелке. И решили немного вздремнуть.

К поездке готовиться — это, я вам скажу, дело нелёгкое.

Проснулся я, когда наступило утро. Конечно, я точно не знал, который час. Потому что в нашем чемодане было темно.

— Ура! Мы едем на море, — промурчал Тюлень и лизнул меня в заднюю лапу.

— Ты чего? Оставь свои кошачьи нежности, — отпрянул я.

— Не толкайся, — прошипел Федька.

Да, всё-таки в закрытом чемодане оказалось тесновато. А от зловещей темноты я сначала чуть не… Да вовремя опомнился. Мне потом с этим лететь полдня.

— Спокойствие, Тигр! Только спокойствие! — подбодрил себя.

Внезапно чемоданы куда-то бросили.

— Эй, — возмутился Федька. — Не дрова везёте!

— Ах-ха, если бы они знали, что конкретно везут, очень удивились бы, — ответил Тюлень.

Мы услышали какой-то шум и суету. Жаль, что не видно ничего. Потом чемодан резко подняли и понесли. Ещё некоторое время мы ехали-ехали. Я снова уснул, а проснулся от странного запаха.

— А что, я есть хочу, — перемалывая котлету, ворчал Тюлень.

Потом снова качка, прямо как на корабле. И так я понял, что мы взлетели! Мы в небе! А говорят, что рождённым ползать летать