Я постоянно испытывала дикое напряжение и от избытка информации, и от сложности всей ситуации, но выбора у меня не было: если я хотела жить, надо было учиться. И я училась! Я почти тонула в информационных потоках, получаемых отовсюду, но при этом жёстко контролировала собственные эмоции, никогда не показывая удивления или омерзения перед теми вещами, которые узнавала в процессе.

Немного странным мне казалось то, что за время уединения со мной ни разу не связался никто из семьи. В целом я понимала, что в этой самой семье близкими и тёплыми отношения не могут быть в принципе. Но почему никто из стоящих на ступенях трона выше Ярис не связался со мной хотя бы для того, чтобы обозначить свою непричастность к покушению и продемонстрировать лояльность?

Я узнала это в конце третьей недели заточения, когда уже почти привычно обедала за накрытым столом, имея за спиной серую тень Фитин. Я всё ещё иногда путала, какое местное блюдо сочетаемо с другими, и так называемая нянька тихонько контролировала этот процесс, выдавая подсказки.

Звук наполнил покои настолько неожиданно, что я вздрогнула и уронила себе на колени небольшой кусочек нежной розовой пасты, не донеся его до рта…

Звук был густой, сложный и многогранный, он отзывался лёгкой вибрацией во всём теле, и ничего похожего в этом мире я не слышала до сих пор. Повернулась к Фитин, вопросительно глядя на неё и ожидая объяснений. Нянька склонилась в поклоне:

– Госпожа Ярис, вас вызывает Великая Госпожа. Нужно поторопиться и сменить одежду! – первый раз в её голосе прорезалось что-то, похожее на торопливость.

Глава 7

Играть на нервах подневольного существа я не стала и быстро отправилась в собственную бесконечную гардеробную, где количество принадлежащей мне одежды просто не подавалось исчислению.

Это, кстати, одна из особенностей мира: всегда пользоваться услугами рабов. На Аркеро существовали технологии, в принципе, позволяющие обходиться вообще без прислуги. Но это было не статусно, как объяснила мне Фитин, и потому в домах знати почти никогда не было роботизированной подачи блюд на стол, уборки помещения с помощью запрограммированных чистильщиков или косметического узла, позволяющего за двадцать-тридцать минут сделать любую причёску и нанести любой макияж с уровнем качества «совершенство».

Я видела такие приборы в действии, когда рассматривала с помощью инфо жизнь города. Мне стоило большого труда сдержать восхищение работой такого разного, но высококлассного оборудования. Правда, к тому моменту я уже знала достаточно о структуре собственной семьи, чтобы задать Фитин вопрос, уже понимая, какой ответ получу: «Не статусно».

В моде сейчас были яркие цвета, и потому гардероб Ярис сочетал в себе невообразимое множество сочных, а порой даже откровенно кричащих оттенков. Растерянно поглядев на бесконечную череду льющихся с вешалок платьев, я оглянулась на Фитин. Она поняла меня без слов и торопливо выбрала ярко-бирюзовое струящееся платье, отделанное по краям мелкими золотыми звёздами.

Золото – это цвет правящей семьи. Это цвет власти и силы, и носить его могли только кровные родственники императрицы. Все остальные вынуждены были довольствоваться в одежде и украшениях любыми цветами и оттенками, любыми блестяшками и камнями, но только не золотом.

Когда рабыни приносили мне еду, я уже видела, что за дверями моих апартаментов всегда стояли затянутые в чёрный цвет стражи. Эти рабы даже не имели лиц: на их головы были надеты шарообразные шлемы, напоминающие о скафандрах. Под серебрящейся металлизированной поверхностью черты лица было просто не разглядеть.

Очевидно, они тоже получили сигнал, потому что, когда я вышла из дверей с тихо следующей за мной Фитин, стражей было уже не двое, а четверо. Двое остались охранять покои, а ещё двое, оттеснив няньку, заняли место у меня за спиной.

Тут я немного растерялась, так как даже не представляла, куда идти.

Первый раз за всё время я видела, как всегда спокойная, невозмутимая и неторопливая Фитин немного нервничает. А ведь она рассказывала мне, что у неё, как и у большинства рабов, эмоции частично купированы.

Все эти нежность, любовь, радость и прочие ненужные штуки гасили максимально мощно. Зато всегда оставляли ответственность и страх. И сейчас Фитин боялась.

– Фитин…

– Следуйте за стрелкой, госпожа Ярис.

Похоже, она включила какой-то прибор, так как под ногами у меня вспыхнула ярко-алая стрелка, неторопливо двинувшаяся по широкому отделанному бежево-розовым камнем коридору. Идти пришлось не так и долго, но я бы совершенно точно потерялась в этих гигантских анфиладах залов и коридорах, которые, пусть и отличались цветом и убранством, всё же создавали ощущение не жилого дома, а какого-то официального здания.

Здесь смешивались театральность, искусственность и почти варварская роскошь. Что-то похожее использовали при строительстве храмов. Каждый, бредущий этими богатыми покоями и коридорами, должен был ощущать собственное муравьиное ничтожество. Роскошные коридоры и комнаты сменялись ещё более роскошными. Я с каким-то даже ужасом косилась на стоящие во всех возможных местах украшения, подозревая, что эти вазы, статуэтки и прочие предметы декора сделаны из настоящего золота.

Особенно сильное впечатление на меня произвела относительно небольшая комната, угол которой был оформлен живыми растениями и камнями, а откуда-то с потолка бежал непрерывный поток воды и шевелил цветы на поверхности небольшого бассейна, где плавали золотые рыбки. Вроде бы – уголок живой природы.

Пугающим было то, что все кусты и лианы были цвета разных оттенков золота. И это было не грубое подражание металлу – листья пусть и имели несколько неровную поверхность за счёт прожилок, но в каждый из них можно было посмотреться, как в кривое зеркало. Обман был почти совершенен, растения казались выкованными и отполированными руками искусного мастера, но я, проходя, протянула руку и сжала выбивающийся из группы лист в пальцах.

Если закрыть глаза и не обращать внимания на цвет, то в руке у меня была плоть растения: упругая, сочная и живая. Я на мгновение замедлила шаг и подумала о том, что камни, по которым стекает вода, это не позолоченные природные камни, а отлитые в форме камней глыбы металла. Всё в этом дворце было пропитано духом власти и богатства не просто доверху, а через край. Я чувствовала лёгкую тошноту и шла дальше, глядя в пол: я была сыта этой откровенной демонстрацией.

Разумеется, двойные двери, перед которыми мы остановились, тоже имели цвет золота. Стрелка мигала под ногами, и, когда я подняла руку, чтобы постучаться, Фитин каким-то неуловимо быстрым движением поймала меня, не дав совершить «святотатство».

– Госпожа Ярис! Стучать