дежавю не покидало меня. Это уже было. Только что. Я вышел со склада и ящик с пивом развалился у меня в руках. Точнее именно сейчас выйду и…. На каких-то рефлексах перекинул упаковку, перехватывая её. Стекло жалобно звякнуло.

— Сергей, аккуратнее.

— Николай Степанович, тут дно никакое. Надо бы скотчем промотать.

— Промотай. Марат, ещё одна упаковка стекла. Потом пойдём на печенье.

А я сидел на корточках, держа скотч и завороженно смотрел на целую, неразбитую упаковку с пивом. Во-первых, я теперь знал, за что отвечает та золотистая полоска, которая уменьшилась на треть. Именно за использование того самого главного направления. А во-вторых… я умел откатывать время.

Глава 3

Самое лучшее средство от деструктивной умственной деятельности — тяжёлый физический труд. Если почитать историю любого тоталитарного режима — то узнаем простую вещь. Люди там много и тяжело работали. И на глупые мысли времени не оставалось.

Вот и мне посчастливилось лечить свою головушку подобным методом. Думать успевал только о том, что сейчас нести, да и то особо не размышляя. Ноги и руки сами знали чего делать.

Обеда как такового не было. Тот самый треклятый Газон, который мы ждали вечером, пришёл в два часа. Пришлось вставать цепью, причём в у основания её был Марат. Он ловко пробил гвоздем несколько полторашек, опрокинул их, чтобы пиво не вытекло и отставил в сторону. Явный брак.

К половине седьмого мы не только успели выполнить всю работу, но большая часть грузалей выпила половину экспроприированного пива. Я отказался. У меня в голове такая каша, что алкоголь именно сейчас будет вреден. Да и называть этот странный напиток в пластиковых бутылках пивом язык не поворачивался. Вот вечером возьму нормального — разливного или хотя бы в стекле.

Чем был хорош Мумиё — своё слово он держал. Без четверти семь я пожал руку Марату и мы разошлись в разные стороны. Он жил совсем неподалёку, что, наверное, и повлияло в первую степень на выбор работы, а я зашагал на остановку.

В лицо сыпало снежной крупой, на пути от базы до дороги света не было от слов совсем и никогда. Я шёл совсем неторопливо, боясь поскользнуться и гонял в голове мысли, как китайские шарики для медитации. Основное направления развития Временщик. Что оно значило я понял — откат по времени. Именно за это и отвечала золотистая шкала. Судя по всему, подряд я мог сделать три отката. Время — секунды три-четыре. Тут надо пробовать ещё и ещё. Вопрос лишь в том, как это сделать?

Я посмотрел вперед и мысленно приказал себе переместиться во времени. Конечно, ничего не произошло. В прошлый раз мной двигал страх. Я испугался и переместился.

Тряхнул головой. Какой-то бред. Случай в котловане, перемещение во времени. Потрогал лоб — жара не было. Но это ненормально, точно. Вышел на небольшой освещённый пятачок под фонарем. Теперь до остановки было рукой подать. Шагнул на присыпанную колючим снегом тропинку и поскользнулся. Так резко, что даже руки из карманов не успел вытащить. Ещё момент и позвонки хрустнули…

?

Вышел на небольшой освещённый пятачок под фонарем. Теперь до остановки было рукой подать. Стоять! Аккуратно обошёл раскатанный лёд, присыпанный снегом. В крови ещё плескался адреналин. Я только что переместился. Снова! Посмотрел на часы.

?

И снова взглянул на хронометр. Время отката ровно три секунды. И золотистая полоска заполнена только на треть. Самое главное, как я смог переместиться? В этот раз просто захотел. Тогда почему не получилось до этого? Я дошёл до остановки и сел на скамеечку. Сердце бешено стучало, кожа покрылась пупырышками. И не от холода, а от недавних впечатлений.

Получается, я могу достичь чего хочу. К примеру, немного научиться боксу, поставить хороший хук и стать чемпионом мира. А что, может получится? Я знаю, куда ударит противник и у меня будет три попытки, чтобы уйти от удара и отправить его в нокаут. А если он выстоит?

Можно стать пожарным. Хотя, три секунды и три попытки — маловато. Была бы какая-нибудь возможность увеличить либо время отката, либо количество этой праны. Стоп, если я Игрок, то это вполне осуществимо. Есть же какие-то уровни, опыт, который надо набрать. Осталось только узнать как.

Остановил проезжающую маршрутку и сел в конец салона. Поймал себя на мысли, что небольшие комментарии над пассажирами уже воспринимаю как должное. Посмотрел — ничего интересного, разве парень у самого входа красовался комментарием Ловелас.

Уставился в окно, наблюдая за мрачным пейзажем тёмного зимнего вечера. Каждый угол дома, каждую кочку, каждый поворот я знал наизусть. Мог даже не смотреть в окно. За несколько лет езды на работу мудрено не выучить. Однако именно сегодня казалось, что всё вокруг изменилось.

Я не узнавал дома на главных проспектах, старыми и потрёпанными выглядели ларьки на одном из рыночков, кое-где поменялись вывески. Город одновременно остался узнаваем по каким-то словно рассыпанным осколкам, которые предстояло собрать вместе. И одновременно с этим, предстал в новом для меня обличье.

Достал наушники и включил моих любимых Роллингов, незаслуженно отодвинутых в сторону знаменитой четвёркой из Ливерпуля. Ирония судьбы, но в рандомном варианте проигрывателя попалась «Paint It Black». Очень точно подходящая под разворачивающуюся за окном действительность.

С другой стороны, всё не так пессимистично. Да, творится какая-то непонятная хрень, которая чаще пугает. Но каждая закрытая дверь, как известно, открывает новую. Стоит лишь заставить себя её увидеть.

До моей улицы оставалось ещё минуты четыре, когда я увидел его! Обычный человек, как и множество других. Вот только плашка над его головой была ярче. Я заметил это даже с расстояния в тридцать метров. Человек посмотрел по сторонам, точно почувствовал, что за ним наблюдают, и зашёл в дверь ближайшего бара.

— Стойте! Стойте! Моя остановка, я пропустил!

Маршрутка, только начавшая отъезжать, снова остановилась. Под неодобрительные взгляды пассажиров я выбрался наружу и натянул капюшон. Чуть ли не подбежал к светофору и стал ждать свой свет. Лишь бы не показалось, лишь бы…

— Милок, а на Профсоюзную где остановка? — раздался голос рядом.

Я оглядел его обладательницу. Обычная бабка. В тёплой старой шубейке, валенках, вязаных варежках и закутанная в две шали. И конечно же с сумкой-тележкой. Понимаю, всё своё ношу с собой.

— Бабуль, так вам на ту сторону надо. Профсоюзная это туда, — махнул я рукой, указывая направление.

— А остановка где? — заозиралась бабка.

— На той стороне. Прямо перед светофором. Пойдёмте, провожу.

— Ой, мой хороший, проводи, проводи.