– Семнадцать.

– Выглядишь моложе. Возьму тебя помощником продавца. У нас нет ограничений на комиссионные. Больше продашь – больше заработаешь.

– Мне будет нужно проводить экскурсии и рассказывать о болезнях?

– Нет, вот рассказывать ничего не нужно – это отпугивает покупателей. И всегда говори клиенту: «Отличный выбор!», даже если это не так.

Liz дружески хлопнула Вика по плечу, и он покачнулся.

– Как разберешься с медосмотром, приходи, оформим тебя.

Liz объяснила, в какую больницу идти, а после оставила Вика в торговом зале. Он покачался с носка на каблук, рассматривая многочисленные стеллажи.

Просветительская идея музея была налицо. Смущала лишь стоимость билета. Впрочем, деньги наверняка идут в фонд, который помогает людям с ментальными особенностями. А то, что музей оформлен как магазин, наверняка привлечет туристов и просто любопытных.

А ведь если он станет здесь работать, сможет внести реальный вклад в борьбу с психическими расстройствами. Конечно, это всего лишь на три месяца, даже меньше, но уже что-то. Потом можно будет написать реферат, а там и курсовую, правда, это перспектива весьма отдаленная.

В дверях Вик столкнулся с девушками – старомодные платья с огромными бантами, что подчеркивали узкую талию, и гольфы в черно-желтую полоску. Белые передники в бурых пятнах. Оставалось только вновь пожать плечами.

На улице рабочий возился с фонарем.

– Опять сломался, – пробормотал рабочий, не обращая никакого внимания на Вика.

Вик позволил себе не согласиться: фонарь горел, пусть улица и без того была залита солнцем. О троице, что толкалась у дверей магазинчика, Вик даже не вспомнил. Он перешел на другую сторону улицы и в первой же аптеке купил все, что нужно. Не забыл и пополнить запас продуктов, заглянув в супермаркет. Впрочем, «запас» – громко сказано. Ничего, дело поправимое.

Дома меж тем ждал сюрприз. На куцей лужайке у зарослей шиповника собралось немало народу, Вик увидел Балтрушайтис Б. и взял круто влево – лишний раз встречаться не хотелось. Скоро он понял, что стало причиной столпотворения. У самых ступеней крыльца на трех стульях утвердился гроб. Пройти мимо Вик постеснялся и решил чуть задержаться. Покойника видно было так себе, уж слишком много спин маячило впереди. Зато Вик кое-что услышал.

– Знаете что-нибудь про Льва Ароновича из сто второй квартиры? – спросил мужчина в коричневой рубашке, серых брюках и желтой соломенной шляпе.

Его визави, хмурый старик в изрядно поношенном сером костюме, неодобрительно глянув на Вика, ответил:

– Он сошел с ума.

– Он умер, – возразила женщина в нарядном платье.

– Это одно и то же, – буркнул старик, все так же косясь на Вика.

Тот счел за лучшее отойти подальше. Однако маневр успехом не увенчался: сделав шаг, Вик отдавил ногу своей нанимательнице по первой «должности» – обернувшись, он увидел растресканную, словно от невыносимого жара, эмаль косметики и ожог помады, обрамлявший края язвы.

– Я слышала, госпожа Балтрушайтис Б. попросила тебя купить кое-что в Магазинчике психических расстройств? – Края язвы двигались, скрывая и обнажая желтый гной зубов.

Вик кивнул.

– Это страшный, ужасный магазин, я заклинаю тебя не ходить туда.

– Я там работаю. Вернее, планирую устроиться помощником продавца.

– Вздумал смеяться? В Магазинчике психических расстройств и фобий работают одни психопаты и мизантропы, туда не берут людей с улицы. Во всяком случае, если они в своем уме.

– Но я немного разбираюсь в биологии и химии, а еще планирую стать психиатром. И меня уже взяли – осталось пройти медкомиссию. Кстати, раз уж об этом зашла речь, поскольку я буду работать в магазине, с разноской корреспонденции ничего не выйдет.

– Значит, вот в чем дело? Ты ищешь оправданий? Госпожа Балтрушайтис мне все рассказала, хуже почтальона у нас еще не было. Ты хотя бы воспользовался картой?

Цепкие пальцы сорвали с плеча сумку, щелкнула застежка, и на свет появилась коробка «Пароксетина» – Вик сложил в сумку таблетки и то, что купил в продуктовом.

– Отдайте, пожалуйста, – пробормотал Вик и сам внутренне поморщился от того, насколько жалко это прозвучало.

– Зачем они тебе? – Насекомые за стеклами очков были едва различимы, солнце застыло в линзах, покрыв их тонким слоем желе или доселе невиданной учеными плесенью, но они все равно представляли опасность; Вику захотелось сбежать, пока твари не заинтересовались им как следует. – Да тут черт знает что!

Пальцы ухватили и бросили в пыль банку сардин, упаковку яиц, хлеб, а бутылку молока Вик чудом успел подхватить. Вот и карта – туго перетянутая бечевкой.

– Даже не развернул, негодяй!

На них стали оборачиваться и шикать. Вик заметил в толпе мужчину с огромной головой. Кожа масляно блестела на солнце, будто натянутая до предела и вот-вот готовая лопнуть. Мужчина прижал палец к губам, призывая к порядку. Вик густо покраснел. Ему не хотелось ссориться с жильцами; он мучительно искал выход и не находил его.

– Что ты устроил, кретин! Что подумают люди! Испортил прощание!

Прочие обитатели дома неодобрительно качали головами.

Вик принялся собирать продукты, чувствуя, как пальцы против воли сжимаются в кулаки. Упаковка яиц лопнула, и, когда Вик поднял ее, на песок упал желток в осколках скорлупы. Хорошо, что хлеб в пакете, а молоко удалось поймать, иначе получился бы самый настоящий омлет. Против воли он хмыкнул, что было расценено как смешок‚ и на Вика обрушился новый поток ругани.

И тогда Вик решил, что с него хватит.

Более никого не стесняясь, он миновал ступени крыльца и вошел в прохладный вестибюль. Мельком бросил взгляд на доску объявлений, теперь на ней был всего один листок с надписью: «ПРОЩАНИЕ СОСТОИТСЯ В 15:00» – и никакой тебе гербовой бумаги с печатным шрифтом.

Только оказавшись в квартире и разложив продукты на столе, Вик понял, что упаковка таблеток осталась у «нанимательницы». Проклятье. Вик без сил рухнул на стул. Когда он поднял голову, в дверном проеме стояла ма. После больницы она стала на себя не похожа. Некогда веселая, ма совсем осунулась и даже говорила редко, а не шутила так вообще никогда. Вик надеялся, со временем это пройдет.

– Не заметила, как ты ушел, – сказала ма.

– Ходил по магазинам, – уклончиво ответил Вик. – Хочешь, я приготовлю омлет?

– Сама справлюсь.

На столе стояла пепельница, полная окурков, и чашка с остатками кофе. Ма неделями могла обходиться исключительно сигаретами и кофеином. Вик делал бутерброды и оставлял на видном месте – так было проще, но срабатывала подобная тактика не всегда.

Вик хотел рассказать, как нашел работу, не выходя из дома, когда в дверь позвонили.

– Я открою, – бросил Вик, догадываясь, кто окажется на пороге.

Балтрушайтис Б. и «нанимательница» стояли плечом к плечу. Однако теперь Вик был настроен воинственно. Прикрыв дверь, чтобы ма ничего не услышала, он постарался объяснить, где видел обязанности почтальона и Балтрушайтис с ее списком покупок. А когда «нанимательница», которую Балтрушайтис Б. именовала не иначе как Еленой Генриховной, вздумала потрясать перед носом Вика упаковкой «Пароксетина» и спрашивать, кому она принадлежит, без церемоний выхватил препарат.

Победа была не за горами, когда за спиной раздалось:

– Вик, что случилось?

В пылу сражения Вик не услышал, как дверь позади открылась и в коридор вышла ма.

– Ваш сын хамит пожилым людям, а еще сорвал церемонию прощания с Кириллом Ивановичем Багрицким, почетным жителем города! – наябедничала Балтрушайтис.

– Вик не мог… – попыталась было защитить ма.

– Еще как мог! – прошипела Елена Генриховна. – На глазах у всех жильцов, мало того, родственников Кирилла Ивановича такое учудить!

– Нужно тщательнее следить за своим отпрыском! – вставила пять копеек Балтрушайтис. – Кто его так воспитал?

Вик заметил, что глаза ма подозрительно заблестели.

– Ваш заказ готов, госпожа Балтрушайтис, – сказал Вик, из последних сил пытаясь исправить положение. – Можете его забрать. Синдром Стендаля, верно?

Наступила секундная пауза, которой Вик не преминул воспользоваться.

– И, как сотрудник магазина, я готов предложить персональную скидку.

Вик понятия не имел, может ли он