Мы снова погружаемся в напряженное молчание, изучая различные отчеты и проводя мозговой штурм в поисках новых идей. Только когда дверь в мой кабинет с грохотом распахивается, мы возвращаемся в реальный мир. Мы оба слишком привыкли теряться в смерти и разрушениях.

Мелькание белокурых кудрей и ярко-голубая клетчатая рубашка выдают нашего технического специалиста и третьего члена команды, Теодора Янга. Он кладет свой ноутбук на стол и поправляет свою обычную футболку с рисунком, на этой изображен какой-то сложный математический символ, который усиливает мою головную боль. В наши дни он редко появляется за пределами своего компьютерного кабинета.

— Это чудо. — Энцо ухмыляется.

— Мы уверены, что он настоящий, а не мираж?

— Кинь в него чем-нибудь, чтобы проверить.

Хмуро глядя на нас обоих, Тео вытаскивает телефон из кармана и передает его мне, произнося одними губами слово Сандерсон. Отлично, это последнее, что мне нужно. ОПП дышит нам в затылок, требуя результатов, которых они не могут найти сами.

— Родригес, — приветствую я.

— Тебя трудно выследить, Хантер.

— Прошу прощения. Мы были на совещании.

Сандерсон фыркает, как самый надоедливый ублюдок, каким он и является. Этот мужчина олицетворяет собой канцелярскую крысу средних лет, который с радостью выполняет грязную работу, сохраняя при этом свои руки чистыми.

— У меня для тебя кое-что есть.

Сжимая переносицу, я заставляю себя набраться терпения.

— Будь конкретнее.

— Объявилась новая жертва. Встретимся в больнице через полчаса.

— Тот же самый почерк? Тело выбросили и расчленили?

— Нет, — мрачно отвечает Сандерсон. — Она жива.

Линия обрывается. Я бросаю телефон Тео обратно, в голове крутятся возможные варианты. Передавая информацию остальным, они оба выглядят одинаково ошеломленными. Я поправляю галстук и беру ключи от машины со стола и мчусь наперегонки со временем.

Мое отчаянное желание покончить с этим гребаным делом перевешивает любые опасения по поводу работы с таким человеком, как Сандерсон. Нам нужны результаты. Мне надоело встречаться с семьями жертв без ответов.

Энцо хватает свою кожаную куртку, пока глаза Тео бегают по комнате, как будто он ожидает, что я потащу и его за собой. Полевая работа — не его сильная сторона.

— Продолжай просматривать записи с камер для предстоящего рейда. Мы позаботимся о спецназе.

— Позвони мне, если тебе понадобится подкрепление, — предлагает он.

— У нас все будет хорошо. Увидимся дома?

Он что-то бормочет, отказываясь соглашаться со мной. Спальня, которую мы обустроили для него, когда купили роскошный таунхаус в пригороде Лондона, остается нетронутой даже пять лет спустя.

Хотя наши проблемы начались не тогда. Тео ушел из нашей группы в тот день, когда потерял смысл существования.

Встречаясь с Энцо в гараже, мы здороваемся с горсткой сотрудников по пути к нашему затемненному внедорожнику. Все подчиняются нам, почтительно склонив головы.

Отпустив их, мы забираемся внутрь и устанавливаем навигацию к больнице. Добраться туда из штаб-квартиры Сэйбер не займет много времени.

— Мы поймаем этого больного ублюдка, — заявляет Энцо, в основном самому себе.

— Надеюсь, ты прав. Это дело начинает меня раздражать.

Мы надеваем профессиональные маски, мы не оставляем места для слабости. Это необходимость в нашей работе, в которой мы не всегда преуспеваем. Эмоции приходят вместе с заботой о том, что мы делаем.

Энцо намного мягче, он любитель слезливых историй. За эти годы он принял в ряды Сэйбер многих бездомных.

Отправляясь в путь, мы готовимся встретиться с нашей первой живой жертвой.

Только на этот раз, я надеюсь, она будет последней.

* * *

Сандерсон раздает рукопожатия, прежде чем провести нас в отдельную комнату для совещаний. Это небольшое помещение дальше по коридору от отделения интенсивной терапии в крупнейшей больнице Лондона.

Я бросаю взгляд на его спину, облаченную в плохо сидящую рубашку, испачканную следами пота. Ему нравится властвовать над нами, даже несмотря на то, что Сэйбер может превратить ОПП в щебень за считанные часы.

— Присаживайтесь, джентльмены.

Опускаюсь на один из больничных стульев, Энцо остается позади меня. Он всегда играет бдительного телохранителя. Даже среди государственных служащих он не доверяет никому, кроме нашей команды.

В этом бизнесе у людей всегда есть скрытые планы. Необходима осторожность. Мы научились держать свои карты очень близко к сердцу, иначе рискуем неминуемой смертью.

— Прекрати нести чушь. Что случилось? — Спрашиваю я напрямик.

Сандерсон переводит взгляд с меня на него.

— Неделю назад водитель доставки сообщил о потерявшейся девушке. Они нашли ее в кузове грузовика, полузамерзшую до смерти. Ее поместили в отделение интенсивной терапии.

Теребя часы от Армани под рукавом рубашки, я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он хватается за соломинку, ожидая своего момента в центре внимания.

Это не соответствует нашему образу действий. Мы ищем тела, а не сбежавших подростков. Наш убийца никогда бы не оставил одну из своих жертв еще дышащей.

— Это пустая трата времени, — ворчит Энцо.

— Просто послушай, — огрызается Сандерсон. — Я не обратил на это внимания, пока медики не стабилизировали ее состояние. Она была в ужасном состоянии. Сначала они вызвали полицию, так что нам потребовалось некоторое время, чтобы до нас дошли слухи об этом. Поверь мне, тебе нужно увидеть это дерьмо.

Раскрыв коричневый потрепанный портфель, он достает стопку глянцевых фотографий во всю страницу. Я беру сверток и быстро теряю ход своих мыслей, когда замечаю ожидающий меня ужас.

Несмотря на месяцы работы над этим делом, ничто не могло подготовить меня к такому. У жертвы одинаковые приметы со всеми женщинами, известными нашему расследованию. Старые, ужасные шрамы, которые уродуют больше половины всего ее тела.

Я чувствую дыхание Энцо на своей шее, когда он наклоняется, чтобы осмотреть ужасные улики, рыча проклятия. Он прав, что встревожен. Если девушка пережила это, она действительно крутая сучка. И, возможно, наша первая настоящая зацепка.

— Где она? — Спрашиваю я.

— Под действием успокоительных и под нашей защитой.

Его защита ничего не значит; мы оба это знаем. Я приведу сюда полное подразделение наших агентов меньше, чем через полчаса. Без слов прочитав мои мысли, Энцо выходит на улицу, чтобы позвонить.

— Насколько плохо ее состояние?

Сандерсон вздыхает.

— Хочешь короткую версию?

— Я хочу все.

— Сепсис чуть не убил ее. Инфекцию долгое время не лечили, пока она не сбежала. Два сломанных ребра, раздробленная лучевая кость на левой руке и сильное обезвоживание. Плюс многолетние плохо зажившие травмы, которые указывают на долгую историю жестокого обращения.

Он сглатывает, странно взволнованный.

— Что еще? — Я подталкиваю.

— Она крошечная и слабая от недоедания. Понятия не имею, как, черт возьми, она выжила. Я бы сказал, выглядит лет на двадцать с небольшим.

Я разжимаю кулаки и снова смотрю на фотографии. Уродливые