терять энергию. Это никогда не сработает. Мне суждено умереть здесь, среди призрачных криков девушек, которых я не смогла защитить.

Во многих отношениях я воспринимаю темноту, в которой я родилась, как утешительное отсутствие света. В этих тенях я научилась сдерживать свои крики и изображать послушную хорошую девочку.

Несколько отчаянных слезинок умудряются скатиться из моих глаз, несмотря на обезвоживание. Я слизываю соленую жидкость, которая обжигает мои воспаленные губы. Этого недостаточно. Если я не выберусь отсюда, я умру.

Еще одна попытка. Если это не сработает, я приму свою смерть. Отчаянным рывком мне удается схватить другую ногу Лоры. Устанавливая шарнир на место, на этот раз я двигаюсь медленнее, уговаривая стонущий металл.

Эта клетка никогда не менялась. Петли старые, проржавевшие. Громкий металлический звук наполняет мои уши. Затем щелчок. Раздается пугающий раскат грома.

Дверь... приоткрывается.

Это сработало.

Я парализована, уставившись на открытую дверь, как олень в свете фар. Я не могу переступить порог. Я никогда раньше не выходила за пределы этой клетки, и даже остальная часть темного подвала наводит ужас.

Крепче прижимая рубашку к своему истощенному телу, я еще крепче прижимаю к себе поврежденную кость ноги Лоры. Она никогда не освободится, как не освободились и другие. Но… Я могла бы взять ее с собой. Если найду в себе силы сделать это.

— Двигайся, Харлоу, — дрожащим голосом приказываю я. — Просто двигайся.

Каждый шаг за пределами клетки отдается эхом, как выстрел. Пол мокрый и скользкий, пропитанный запахами разложения. Тело Лоры давным-давно превратилось в гноящиеся комочки материи.

Я рада, что больше не чувствую собственного запаха. Кровь и грязь прилипли ко мне, как отвратительная вторая кожа. Пересекая подвал, я слышу только свое бешеное сердцебиение.

Доски узкой лестницы скрипят под моим тощим весом, когда я отваживаюсь сделать шаг вверх. Я замираю, слишком напуганная, чтобы даже моргнуть. Пастор Майклс переломает мне все до последней косточки.

Но их здесь нет.

Шевелись, Харлоу!

Добравшись до верха древней лестницы, я обнаруживаю, что дверь в подвал не заперта. Зачем пастору 9лсу запирать ее, когда его маленький питомец надежно заперт в клетке? Он явно никогда не думал, что я попытаюсь сбежать.

Ощупью пробираясь сквозь темноту, я попадаю в тесный чулан. Другая дверь ведет меня в более просторное помещение, в воздухе витает тяжелый запах нафталина и плесени.

Здесь высокий сводчатый потолок, украшенный пустыми подсвечниками. Грязные каменные полы заставлены сломанными стульями. Это место похоже на… часовню. Я не уверена, откуда это знаю.

Здесь нет никаких личных вещей или связей с монстрами, населяющими это место. Оно заброшено, идеальное поле для их преступлений. Тишина окутывает меня, глубокая и нервирующая.

Я совершенно, ужасающе одинока.

Это мавзолей моего детства.

Ведя рукой по стене, чтобы ориентироваться, я добираюсь до деревянной двери. Слева есть еще несколько пустых комнат с остатками сломанной кровати, превратившимися в руины.

Прошлое и настоящее накладываются друг на друга, когда я оглядываюсь вокруг. Влажные каменные стены заменены облупившимися, прогнившими обоями, а в бронзовых канделябрах покоятся пустые подсвечники.

Я знаю это место.

Я видела его раньше.

Клетка — это все, что я когда-либо видела, но эта уверенность исчезает, когда я чувствую, как горит кожа головы при воспоминании о том, как меня тащили по этим комнатам за волосы.

Я отбрасываю мрачные мысли в сторону.

На это нет времени.

Подойдя к двери я вижу, что она усеяна различными замками и засовами. Я ни за что отсюда не выберусь. Сколько бы раз я ни билась о деревянную панель, крича, когда мои сломанные ребра выворачиваются и раскалываются, она не поддается.

Сползая по стене, я прижимаю колени к груди, готовая уступить смерти. Это не займет много времени. Если я все еще буду жива, когда мои родители вернутся, они вновь откроют зажившие шрамы на моем теле и позволят мне истекать кровью.

Нет, Харлоу!

Это не то, чего хотела Лора.

— Лоры здесь нет! — кричу я.

Да, это так.

Я смотрю вниз на кость в своих руках. Она все еще со мной, ее сущность преобразована в окрашенный кровью кальций. Лора умерла, веря, что однажды я выберусь. Я не могу подвести ее.

В отчаянии я снова обыскиваю часовню. Витражи расположены высоко, и я наверняка ушиблась бы, пытаясь пробраться через них. Но если это купит мне свободу, я пройду сквозь огонь и отдам свою душу ярости дьявола.

Я сделаю все, чтобы почувствовать ветер в своих волосах и, наконец, увидеть, как выглядит солнце. Я всегда хотела его увидеть. Лора и другие девочки рассказывали мне такие красивые истории. Я плакала, когда они описывали дневной свет.

Сделай что-нибудь с этим.

Давай выбираться отсюда.

Поднятие целого стула чуть не убивает меня. У меня нет сил. Швырнув его с яростным воплем, хлипкая конструкция врезается в стену под окном и разлетается на бесполезные куски.

Вцепившись в свои каштановые растрепанные волосы, я снова кричу. У меня не хватает сил бросить еще один. Схватив вместо этого старый подсвечник, я засовываю кость Лоры под мышку на всякий случай.

Алтарь — последний уцелевший предмет мебели. Он едва воспринимает мой вес, когда я взбираюсь наверх, слезы агонии текут по моим щекам. Я могу просто дотянуться до ближайшего арочного окна.

Разбей его.

Что тебе терять?

— Все, — отвечаю я сам себе.

Или ничего.

Сделай это, Харлоу.

Швыряю подсвечник в окно вместе со всем, что у меня осталось, и по стеклу, словно паутина, расползаются трещины. Снова и снова я кричу и бью, позволяя стеклу порезать мою обнаженную кожу.

Боль меня не останавливает.

Хотя свежий воздух помогает.

Ледяной ветер бьет мне прямо в лицо. Я почти отшатываюсь от его тяжести... Чистый, свежий воздух. Настолько чистый, что он физически обжигает мои легкие.

Темный, гнетущий лес простирается во всех направлениях, которые я могу видеть. Церковь утопает в деревьях, густых лозах плюща и густом кустарнике. Лунный свет едва пробивается сквозь душный саркофаг.

Только тот, кто точно знает, где находится это место, мог найти его. Мы находимся в центре нейтральной территории. Я могла бы быть последним живым человеком здесь: реальность так далека.

Беги, Харлоу.

Беги и не оглядывайся.

— Я... н-не могу, — заикаюсь я.

Это твой единственный шанс.

— Что, если они меня поймают?

Что, если ты останешься?

Они накажут тебя за это.

Закусив губу, я осознаю правду.

— Мне страшно.

Вот почему ты должна бежать.

Ты пережила гораздо худшее.

Я крепче сжимаю ногу Лоры и втискиваюсь в оконную раму. Еще больше осколков стекла впиваются в