я, что наши министерские его гоняют по инстанциям и голову морочат. Хотя он прям горит. И мотор, он, судя по слухам, был на эти похож. Только больше, не на два, а на восемь цилиндров и много сильнее.

— Хм. Фабрика «Арборит», говоришь.

— Да, крошечная. Там всего человек тридцать или сорок работает. Я однажды туда человечка возил из министерских. Вот он мне и рассказал про фантазера, который им голову морочит.

— Помнишь, где она?

— Как не помнить?

— Поехали.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — улыбнулся я. — Заодно эти колымаги проверим.

— А сдюжат?

— Опыт! Это покажет только опыт!

Я хлопнул его по плечу и подойдя к делегации французов, произнес:

— Поехали.

— Что? — удивился представитель компании.

— Проверим ваш товар, заодно презентуем его столице.

С этими словами я подошел к одной из авто. Сел на водительское место и скомандовал:

— Заводи!

Здесь стояла примитивная трехступенчатая коробка передач и я уже поглядел как переключалась. Все остальное собирался освоить на ходу. Надеясь, что мой опыт хоть как-то положительно скажется, благо, что начинал еще в Союзе.

Дернулся.

Заглох.

Еще раз дернулся.

И поехал. Потихоньку работая газом.

Сделал кружок вокруг дворца и прилегающего доходного дома Рукавишниковой. Потом еще парочку.

Остановился.

И скомандовал:

— Все загружаемся по два-три человека в экипаж. С собой берем запасное топливо и ходовые запчасти. Контрольное время — пятнадцать минут. Начали!

И все пришло в движение.

Мы, конечно, в четверть часа не уложились, но минут через сорок выехали. Суета сказалась. Авто требовалось дозаправить. Банки и бутылки для бензина найти, чтобы как-то рассовать его по экипажам. Французы ведь его привезли тупо в бочке. Конной.

Выскочили на Невский.

И пошли.

— Держать дистанцию и скорость! — рявкнул я.

Сидевший рядом кучер ее передал.

Народ же спешно освобождал дорогу, глазея, а лошади пугались моторов. Но не сильно.

Ко мне французы их пустыми притащили. Только один для демонстрации заправили. Прямо с корабля. Цепляли в упряжку и тащили лошадьми.

Зачем?

Так опасались реакции властей. Шумно же. А мне было важно это все проверить. Ну и эпатаж. Куда уж без него? Считай, первый автопробег в России участвовал. Обогнув Адмиралтейство, мы выехали на Невский. По нему добрались до Невы, заехав за Московский вокзал, и вдоль нее покатили на юг, пробираясь к фабрике.

Быстро.

Прям даже как-то удивительно быстро, по сравнению с конными экипажами. На булыжной мостовой меня, конечно, немало трясло. Но вновь почувствовать себя за рулем было бесценно.

В какие-то моменты даже казалось, что все это чертово наваждение ушло и я вновь живу. Там. Дома. В будущем. А эпизод с мексиканцами закончился просто неприятной травмой.

Но нет.

Мгновение спустя каждый раз что-то случалось, возвращая меня на землю. То на кучу конского навоза наеду и экипаж сильно качнет, то придется резкий маневр совершать, объезжая кого-то случайно вышедшего или выехавшего на дорогу. Но даже так я наслаждался. И запах бензина будоражил, как и выхлопа…

Часа через три мы добрались до этой самой фабрики.

С гулом моторов.

Подкатили такие к воротам. Выходим.

А из ворот рабочие выглядывают, рассматривая нас как диковинок.

— Здесь, что ли? — спрашиваю кучера.

— Здесь. Точно здесь.

Я вышел из экипажа и отдал приказ главе французской делегации.

— Проверить аппараты. Заправить. Вскоре поедем обратно.

Тот молча кивнул.

Автопробег длиною порядка сорока километров по столице Российской империи был то, что ему нужно. А именно яркой и мощной рекламной акцией. Тем более сын императора сам за рулем преодолел это расстояние. Он уже даже представлял плакаты. Предвкушал славу и заказы. Это было настолько отчетливо видно на его лице, что я даже невольно хохотнул.

Хлопнул ободряюще его по плечу и пошел к фабрике.

— Где владелец? — спросил я у работников.

Но это было излишне. Тот уже бежал, вытирая руки. Возился в каком-то станке.

— Вы владелец фабрики? — спросил я подходя.

— Да, ваше благородие, — ответил он, не узнав меня и отреагировав на флотский мундир лейтенанта.

— Как зовут?

— Огнеслав Степанович.

— Огнеслав? — удивился я. — Какое странное имя.

— Сербское. Костович я, Огнеслав Степанович. Что вам угодно? Вы хотите сделать заказ?

— Мне сказали, что у вас есть работающий восьмицилиндровый мотор, сделанный якобы для дирижабля. Это так?

— Так, истинно так.

— Я хотел бы на него взглянуть.

— А с кем, простите, имею честь?

— Лейтенант имперского флота, великий князь Георгий Александрович. — произнес я и… зря я это сделал.

Бедолага побледнел и даже покачнулся. Пришлось схватить его за плечи, чтобы удержался на ногах.

— Что с вами?

— Сплю мало, ваше императорское высочество.

— Ничего-ничего, благородием тоже можно, я же лейтенант. Впрочем, неважно. Веди. Показывай.

— А это, Георгий Александрович, что? — спросил Огнеслав Степанович, кивая за мое плечо на моторные экипажи.

— Автомобили. Люблю, знаете ли, технику. Всякую…

Он кивнул.

Нервно… и с минуту разглядывая автомобили, все же заставил себя отвернуться и пойти внутрь — в здание фабрики. Там в дальнем углу его двигатель и лежал, прикрытый ветошью. Он ее скинул, и я с немалым скепсисом выгнул бровь.

— Рабочий? — спросил я.

— Рабочий.

— Заводите, поглядим.

Он засуетился, а я боролся с разочарованием на своем лице, чтобы раньше времени не смутить человека. Ибо конструкция перед моими глазами предстала просто фееричная.

Да — восемь цилиндров.

Факт.

Причем оппозитных. Но дальше… дальше начиналось что-то довольно странное.

Все эти цилиндры располагались камерой сгорания внутрь, но не объединялись в пары, как позже поступали. Кривошипа как такового не было, вместо этого от поршня шел шток, что качал коромысло. И вот от этого коромысла уже шел привод на коленчатый вал, расположенный открыто и над мотором.

Выглядело весьма ажурно.

Я бы даже сказал, что сон разума, но Огнеслав Степанович на удивление двигатель завел. А потом дал на него нагрузку.

— И какую мощность он развивает?

— От шестидесяти до восьмидесяти лошадиных сил.

— СКОЛЬКО⁈ — ахнул я.

Он повторил.

— Потрясающе! Просто потрясающе! А ресурс?

— Простите, не проверял.

— Через неделю приеду к вам еще раз. Поговорим про двигатель. Меня он очень заинтересовал.

— Вы поможете мне построить дирижабль? — с надеждой спросил он.

— Поглядим. Но этого двигателя, очевидно, для него недостаточно. Разве